Шаман положил накидку из шкуры белого медведя возле черной и вручил гостям по овальной маске: Лайсве – белую с тонкой каймой вьющегося голубого узора, Микашу – черную, перечеркнутую белыми, похожими на шрамы зигзагами.
– Демоны Северной звезды просачиваются сквозь врата Червоточин во время сияния и меняют гармонию мироздания. От этого у людей начинается безумие. Оно позволяет эмирикам пробираться под кожу и овладевать телами. Нужно спеть правильную песнь и станцевать верный танец. Мы настроим гармонию на изначальный лад и призовем добрых духов. Они изгонят эмириков и излечат безумие. Играть и петь буду я, а вы – танцевать.
Какая необычная магия – эдакая помесь ритуалов и сказок, помноженная на местные суеверия. Но сработает ли она?
– Я не умею танцевать и уж точно не стану позориться в этом, – Микаш отпихнул от себя черно-бурую шкуру и встал, угрожающей громадиной нависая над Хорхором.
– Для моих соплеменников это была великая честь. Здесь не надо уметь, духи сами все покажут, – шаман обезоруживающе улыбнулся. – Знаете легенду о Небесном Повелителе и Белой Птице?
Микаш вопросительно глянул на Лайсве. Та пожала плечами.
Легенды о Небесном Повелителе почти не сохранились. Первые книжники не успели их записать до того, как умерли помнившие их сказители. Лайсве знала лишь то, что младшим сыном Небесного Повелителя и Белой Птицы был сам Безликий.
Видя их замешательство, Хорхор начал рассказывать:
– На заре времен, когда не было людей, а боги свободно бродили по земле, летала в поднебесье Белая Птица, прекраснейшая из всех духов. Гордая, она отказывала всем, кто бы к ней ни сватался. Прослышал о ее красоте сам Небесный Повелитель, сильнейший из Первостихий, и захотел взять ее в жены. Чего только он ни делал, чтобы добиться благосклонности гордячки! Но она оставалась холодна. Разозлился тогда Повелитель, изловил Птицу серебряным силком и посадил в золоченую клетку. Она отказалась от еды и терпела неволю, пока не зачахла. Сжалился над ней Повелитель, распахнул клетку и сказал: «Улетай, гордячка, чтоб духу твоего здесь не было! Все сердце извела!» Птица взмыла в небо и растворилась в облаках, ни разу не обернувшись. Долго горевал о ней Повелитель, но даже самые глубокие раны со временем затягиваются. Настал час войн. Спустился он на землю, чтобы сразиться с полчищами демонов. Пять дней и шесть ночей сек он тварей, а после скрылся в пещере, чтобы восстановить силы. Лечить его раны вызвалась юная дева. Столько ласки было в ее прикосновениях и света в ясных очах, что он пленился ею. Дева сказала: «Я буду с тобой этой ночью, если отпустишь меня с первыми лучами солнца и не спросишь ни о чем». Повелитель согласился. Полной сладостной неги и трепета стала для них темнота. Наутро дева растворилась в тумане, а Повелитель снова бросился в битву. Во время передышки дева вновь лечила его раны. Так они и встречались – на неуловимый миг летней ночи. Повелитель не спрашивал, когда дева вернется, не знал даже ее имени. Однажды дева пропала. Затосковал Повелитель и вернулся в Благословенный град на Девятых небесах. Ждал он деву день за днем, но искать не осмеливался, помня, как все вышло с Птицей. Еще одна луна истончилась, умерла и возродилась тонкорогим месяцем. Сидел Повелитель мрачным вечером в зале с хрустальным куполом и пересчитывал стада звездных овец на небосводе, когда в распахнутую дверь влетели голуби. «О, всеблагой Повелитель, послала нас к тебе Белая Птица. Схватил ее Черный Коршун-лиходей и унес к себе в гнездо. Хочет он забрать вашего птенца и взрастить в нем ненависть тебе на погибель». Не понял Повелитель слов голубей, но гордячку Птицу не бросил. Отыскал он гнездо на подпиравшей небо скале, выдрал Коршуну все перья и сломал стальной клюв. Рухнул злодей в ущелье и никогда больше не поднимался к небу. В гнезде вместо Птицы оказалась пропавшая дева на сносях. Припомнил Повелитель слова голубей и догадался обо всем. Задурила ему голову чарами Белая Птица, сменив праздничный облик на будничный, да и спутала куда сильней, чем серебряным силком. Подхватил Повелитель Птицу и унес во дворец. Родила она мальчика, статного и сильного. Взял его Повелитель на руки и говорит: «За что, жестокая, ты мучаешь меня? Я положил мир к твоим ногам, целовал твердь, по которой ты ступала, а ты играла со мной, приманивала и бросала, мечтая о свободном полете. А теперь едва не разбилась. Не хочу я тебя неволить, но предлагаю защиту и дом, чтобы ни один коршун не смог обидеть тебя или ребенка». Смилостивилась над ним Птица: «Все любили славу о моей красоте, а не меня саму, поэтому я испытывала их в образе невзрачной девы. Только ты смог полюбить ее, и отныне я буду с тобой, пока ты не попросишь меня уйти». Повелитель ответил: «Тогда ты останешься со мной навсегда!» Они поженились и вместе шли рука об руку сквозь радости и горести до самого конца.
Красиво! Именно о такой любви мечтала Лайсве – взаимной, полной нежности и заботы. Хотя многим эта история показалась бы чересчур слащавой. Микаш бы точно рассмеялся.
