Пробитый во льду и камне лабиринт уходил под землю гигантской обледенелой воронкой. Несколько мгновений они таращились на рукотворное диво. Кто его построил, зачем и, главное, как?
Они начали спускаться. Ноги скользили по заледенелой поверхности уходящих вниз ступеней. С двух сторон вздымались высокие стены. Звездное небо закрыл каменный свод. С каждым шагом становилось теплее. Снег, а потом и наледь, исчезали, оголяя шероховатый серый камень, идти по которому было гораздо легче.
Когда из-за очередного поворота показалась просторная прямоугольная площадка, они решили отдохнуть. Пока Лайсве с Микашем освобождали оленя от поклажи, Вейас нашел висевшие на стене факелы. Как они не отсырели и не сгнили? Повезло так повезло.
Вейас зажег факелы и вдруг замер.
– Здесь тоже надписи.
Лайсве с Микашем побросали тюки и подошли к нему. Олень тоже.
– Те же, что и на воротах? Мы все равно не прочтем, – отмахнулся Микаш.
– Тут несколько наречий. Это явно какая-то форма доманушского, – ответил Вейас, водя пальцем по стене.
Лайсве приподнялась на носки и, отчаявшись что-то увидеть поверх их плеч, распихала парней в стороны. Брат указывал на выцарапанные на камне угловатые знаки, напоминавшие руны, рядом – уже знакомые клиновидные палочки, с края – какие-то детские рисунки.
– Это символы четырех стихий, – Вей ткнул в изображение капель, языка огня, дерева и вихря. Возле последнего брата замер и провел пальцем к перечеркнутому крестом кругу. – Символ сторон света и четырех братьев-Ветров. А дальше, похоже, их история от рождения и до самой смерти. Ритуал погребения. По-моему, это гробница.
Вейас показал извивающуюся линию реки, лодку, что перевозила толпившихся людей с одного берега на другой, прямо к мельничному колесу. Остальные символы тоже были знакомы: золото, кровь, меч, дитя, солнце – но общий смысл понять не получалось.
– Так ты можешь прочесть, что здесь написано? – нетерпеливо спросил Микаш.
– Мог бы. Если бы у меня была команда книжников, вся библиотека Эскендерии под рукой и лет двадцать в запасе.
– Тогда, может, твою сестренку снова озарит? – Микаш обернулся к Лайсве. Она молча покачала головой, подавляя в себе обиду на его издевки. – Здесь хоть написано, как выглядит ваш демон? Какие у него повадки и слабости? Хоть что-нибудь? – распалился он, бешено жестикулируя. – Как вы собираетесь на него охотиться? Нам даже неизвестно, живет ли он здесь и существует ли на самом деле.
– Не нравится, так проваливай! – Вей отпихнул его. Затем вернулся к тюкам, расстелил на полу одеяло и лег, мрачным взглядом вперившись ввысь. Лайсве поспешила устроиться рядом, так, чтобы они соприкасались макушками.
Микаш привалился к стене и потупился.
Хотя бы ничего не говорил!
«
«
Лайсве помнила седобородого старца из круга книжников, единственного из учителей Вейаса, который его хвалил. Отец думал, что книжник слишком лоялен к брату, и не считал эти уроки важными.
«
Надо же! Какой он скрытный – ни слова не вытянешь. Вот и теперь брат закрывался в надежде, что Лайсве забудет о той части его мира, в который он неосторожно ее пустил.
«
«
«
