Путь Сумеречницы полностью

«В рациональность. В звезды, – Вей ткнул пальцем вверх, туда, где в огромном световом колодце виднелось черное небо, испещренное звездами. – Это солнца других миров, расположенные от нас так далеко, что могли уже давно потухнуть, но мы по-прежнему видим их свет, как дальнее эхо умершего голоса. Вот в этом мире, – он указал на самую яркую звезду в рисунке Большого пса, – живут варги. Вон в том, – на одну из маленьких звезд в рисунке Водочерпия, – Лунные Странники. Туаты в Царевне-лебедь. А у проклятой Северной звезды живут такие же люди, как мы. Только у них нет ни Червоточины, ни демонов, ни даже родовых даров. Они не верят в богов и прочие суеверия. Ими правят книжники и рациональность. Их сверкающие дома подпирают собой облака, по просторным улицам ездят повозки без лошадей, а в небесах летают огромные железные птицы. Я иногда вижу их во снах».

«Вы точно родственники. Ты такой же сказочник, как и она, – рассмеялся Микаш. – Свет умерших звезд, мир, которым правят книжники, приручившие железных птиц – в жизни большей чепухи не слышал!»

«Да, – оборвал его Вейас. – Скудоумные сказки для бездельников. Хорошо, что отец меня не пустил. Надо мной бы все смеялись». Голос брата звучал сухо и колко, но не срывался. Нет, Вейас ни за что бы не заплакал. Его идеи были намного умнее всех, что Лайсве раньше слышала. Если бы только у него выдался шанс, он бы смог изменить мир.

Она не выдержала и мысленно высказала Микашу все, что так долго копилось внутри: «Почему ты требуешь, чтобы щадили твои чувства, но при этом не щадишь чужих? Чтобы что-то получилось, мы должны работать вместе, а ты только и делаешь что портишь настрой».

Тишину нарушил тяжелый вздох. Микаш устроился в углу, прижал к груди колени, водрузил сверху руки и спрятал в них лицо. Вместо всякого ответа.

Ну и ладно.

Лайсве нащупала теплую ладонь брата и сжала ее.

«А давай все бросим!»

«В очередной раз?»

«Да. Отправимся в Эскендерию, покорим Университет, а потом и сам Круг книжников. Я буду верить в тебя так, как не верила даже в Безликого, и все получится. Никто тебя не обсмеет».

Вейас промолчал, и Лайсве осталось лишь мечтать об этом.

После пробуждения они молча завтракали и собирались. Напряжение между ними так загустело, что казалось, его можно черпать ложкой и есть вприкуску с вяленым мясом. Накормили оголодавшего оленя остатками овса и снова отправилась в путь.

Они пробирались через очередной завал. Вейас уже вскарабкался на кручу. Микаш как раз подсаживал Лайсве на высокий скользкий валун, когда раздался цокот, будто когти стучали по полу. Микаш отпихнул ее в сторону черного провала в стене и затолкал следом упирающегося оленя. Брат спустился и помог. Они затушили факел и тесно прижались друг к другу в узкой нише. Микаш сдавил морду оленя руками.

Демон шел по их следу. Белая аура слепила. Когти цокали все громче. Из-за поворота струился льдистый свет.

Троица затаила дыхание.

Демон походил на кошку размером с волка. Бледно-голубая шерсть с поперечными черными полосами светилась. Пол под лапами вспыхивал инистыми разводами. Демон замер у кручи и повернул голову. Голубые глаза, будто подведенные сурьмой, хищно шарили по сторонам. Окаймленный черной шерстью нос дергался, пытаясь уловить запах людей. Треугольные уши с пушистыми черными кисточками дергались то назад, то вперед.

Мог ли он видеть в темноте? Сквозь стену?

Лайсве до онемения сцепила пальцы на груди.

Демон вскинул голову, ощерилась пасть с острыми, как кинжалы, клыками. Грозное рычание эхом загромыхало между каменными сводами. Олень дернулся, но Микаш удержал его.

Демон попятился, разбежался и в несколько громадных прыжков преодолел завал.

Все вчетверо одновременно выдохнули.

«Так это он и был?» – мысленно спросил Микаш.