Гул перерос в грохот. Пол завибрировал, задрожали стены.
– Бегите! – закричал Вейас.
Посыпались камни.
Что-то врезалось Лайсве в затылок.
Она упала.
Голова вэса качалась на лоскуте кожи.
Темнота сомкнулась вокруг нее.
Голова гудела, как пустой котелок, на затылке наливалась шишка. Лайсве пощупала ее и открыла глаза, обнаружив, что лежит укутанная в одеяло посреди единственного свободного от валунов места. Тускло светил уцелевший факел. Микаш сидел рядом, привалившись к стене, и тяжело дышал. Подле него покоилась голова вэса с уже вырезанными клыками. Ноздри щекотал запах гари и тлена.
– Вейас! – позвала Лайсве.
Воображение рисовало жуткие картины.
– В коридоре. Жив, – хриплым голосом ответил Микаш.
Она обернулась к проходу, который закрывала груда валунов, еще большая, чем те, что были здесь раньше. Они попали в ловушку.
– Потерпи, он тебя вытащит, – успокоил Микаш.
– Нас, – поправила Лайсве
Вот только колонны остались невредимыми, словно их охраняла колдовская сила. Вейасу понадобится немало времени, чтобы разобрать завал. А вдруг землетрясение повторится? В следующий раз им может не повезти. Почему Микаш не захотел помочь?
Он вдруг рассмеялся, горько и как-то… обреченно.
– Для меня все кончено.
Лайсве пригляделась. Его губы посинели. На бледном лице выступила испарина.
– Вэс ядовит. Ты не знала?
Справившись с головокружением, она склонилась над ним. Сквозь лоскуты штанины на бедре проглядывали почерневшие края раны, от которой несло тухлым мясом.
– Старик был прав. Я убил вэса и пла́чу кровавыми слезами, – Микаш помрачнел, вглядываясь в ее лицо мутным взглядом. – Не хнычь. Живи дальше. Отдай брату клыки.
Глупый! Ну почему он всегда безрассудно бросается спасать ту, кого презирает?
– Если бы я хоть что-то могла сделать…
От безысходности хотелось молотить стену кулаками, как Микаш когда-то. Микаш!
– Можешь.
Он улыбнулся впервые за долгое время. Изможденное лицо смягчилось, сделалось по-детски мечтательным. Вздернутый подбородок, твердые губы, орлиный изгиб носа, жгучий взгляд из-под высокого лба… Все-таки он был красив. Почему ее сейчас это волновало?
– Я жалею… что сказал «нет», – Микаш коснулся ее лица, каждое слово срывалось с губ все натужнее. – Поцелуй меня… мечта моя.
О, боги, почему он прятал свои чувства за маской грубости? Лайсве могла бы догадаться о них, но закрывала глаза, как поступала всегда, когда ситуация казалась непреодолимо сложной.
Она поцеловала Микаша, не раздумывая. Его губы были холодными и мокрыми, дыхание – прерывистым и частым. Горчил привкус подкрадывающейся смерти.
Лайсве отстранилась. Микаш вложил ей в руку меч и приставил острие к своей груди.
– Помоги… сердце здесь.
Клинок с лязгом упал на пол. Лайсве всхлипнула и отвернулась, чтобы он не увидел ее слез.
– Мужчина бы… смог, – насмешка и злость в его голосе не ранили и вполовину так сильно, как смирение и бессилие.
– Я… – слова умирали на ее губах. – Я найду помощь! – Лайсве подхватила с пола факел, зажгла его и, не оборачиваясь, помчалась ко второму проходу.
Завалов не было. Коридор оказался круглым и гладким, будто выплавленным в камне. Она долго брела по проходу, узкому и темному. Может быть, ей повезет? Может быть, добрый шаман снова подаст руку? Лайсве до боли сжимала ожерелье Юле, но никто не приходил. Она растратила всю удачу, все чары и молитвы на ерунду.
Когда коридор расширился, она замедлилась. Факел высветил очередное собрание древних рисунков. В голову вспышками озарения приходили значения: люди просят благословения у Небесного Повелителя, охотятся на демонов и приносят жертву в благодарность за удачный исход битвы. Жертвоприношение.
Жертвенник – вот истинное назначение этого места.
Они уже отдали жизнь лучшего из них. Подумать только, скольких он уже спас, скольких еще мог спасти. Но они не верили. Даже Лайсве – больше нет. Все жертвы были бессмысленны.
«
Она оглянулась.
Никого.
Невидимый демон? Игра воображения?
«
– Помоги, кем бы ты ни был! Мой друг ранен! Я все отдам, лишь бы он выжил.
«
Снова раздался гул. Из-за поворота вылетело черное облако.
Мрак из кошмаров!
Ноги будто сами собой понесли ее назад. Страх шевелил волоски на спине. Из облака вытянулось щупальце и обвилось вокруг шеи. Голову сдавило, не получалось сделать и вздоха.
Сердце черноты вспыхнуло алым. Щупальце отдернулось. Огненный зверь разрывал облако изнутри. Он здесь? Это сон?
«
Зверь отбивался от Мрака лапами и плевался огнем. Полыхнули синие глаза, и приказ стал ясен без слов. Лайсве побежала что было сил, пока Зверь прикрывал ее. Страх и оцепенение усыхали и истлевали перед жаром огненной шерсти.
