Последний рывок, и она вернулась на площадку с колоннами, распластавшись на полу, едва дыша. Яркая вспышка ослепила Лайсве. Свод затрясся, не выдержав новой схватки. Второй коридор тоже завалило камнями, замуровав Мрак внутри.
Лайсве затрясла головой, приходя в себя, уперлась руками в пол и поднялась на ноги. Сколько синяков она заработала за сегодняшний день? Столько за всю жизнь не наберется. Но намного меньше, чем у…
– Микаш! – как она посмела забыть о нем?
Тишина.
Неужели он?..
Лайсве поковыляла к нему. Подбородок покоился на его груди, веки плотно смежились, руки распластались вдоль туловища.
– Не-е-ет! – вырвался из ее груди отчаянный крик.
– Не ори, всех демонов перебудишь! – это был не Микаш. Голос из коридора.
Микаш вытянул шею и повертел головой. Живой! Он уставился на Лайсве. Глаза цвета холодной стали превратились в пронзительно синие, словно зимние сумерки. Нога исцелилась – теперь под грязными ошметками штанины виднелась здоровая кожа. Ни запаха, ни единого рубца. Микаш шевелил ступнями, водил плечами, сжимал и разжимал кулаки, словно тело затекло от неудобной позы. Или словно он пользовался им впервые.
– Кто ты? – Лайсве опустилась на колени, ища в лице разгадку.
Синие глаза насмешливо сузились.
– А ты не знаешь?
Он поднялся и распотрошил сваленные у стены мешки. Нашел там сверток с вяленым мясом и хлебом. Незнакомец принюхался и съел скудный паек с таким аппетитом, будто голодал целую вечность. В вещах осталась еще и фляга с улусом. Он не преминул воспользоваться и ею. От жадных глотков напиток потек по лицу и за ворот малицы.
– Как хорошо! – воскликнул он, вытирая подбородок и облизывая пальцы. В его глазах, как и в колоннах, отражалась лишь Лайсве. – Пока не побываешь развоплощенным, не поймешь, как это тоскливо – не иметь тела, не ощущать запахи и вкус еды. Простые радости, но без них невыносимо пресно. Хочешь попробовать?
Словно вспомнив о хороших манерах, он протянул ей завернутый в лепешку кусок мяса. Лайсве взяла его и поднесла ко рту.
Внушение? Нет, когда гипнотизировали, воля мыслечтецов ощущалась чужой, а его была такой естественной, не отличимой от ее собственной.
– Чего трясешься? Сама же просила помочь. Или я тебе не так уж нравлюсь?
– Не понимаю…
На самом деле Лайсве прекрасно понимала – проходила это уже не первый раз. Она бросила в порыве чувств, что за помощь Микашу отдаст все, вот и привязался очередной демон. Незнакомцы не помогали попавшим в беду девушкам, особенно если говорили красивые и правильные слова.
– А что тут понимать? Ты Лайсве из рода Веломри, сбежала из дома незнамо зачем. Твой брат, Вейас, находится по другую сторону завала, тоже не пойми зачем ищет клыки мифического зверя. Микаш из захолустного села, – он прижал руку к груди, – зачем-то борется с демонами и защищает высокородных молокососов ценой собственной жизни. И я – потерявший имя и лицо бог пытаюсь удержать мир на своих плечах тоже без веских причин. Но смысл во всем этом есть, уж мне ли не знать.
Бог, ну конечно! Сам Безликий. И она должна в это поверить?
– Смысл в том, что мы убили вэса. Мы смогли. Микаш смог. Отпусти нас. Мы это заслужили!
– Это? – Бог поднял с пола голову зверя. – Это не вэс.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что только я могу его назвать. Это новый демон. Нареку-ка я его фелитес ноктис. Да, определенно фелитес ноктис.
Он отшвырнул голову.
– Зачем ты придумываешь имена демонам?
– А как еще тут развлекаться полторы тысячи лет?
– Тогда почему ты не можешь назвать его вэсом?
– Это не вэс. Только я знаю, когда придет его время. Только я смогу его убить.
– И какой в этом смысл? В испытании Сумеречников и в тебе самом? Все говорят, что боги – сказка. Вряд ли бы они явились по моему первому зову. Это вэс, – пинок, и голова демона отлетела к дальней стенке. Лайсве подошла к богу вплотную и обличительно ткнула пальцем ему в лицо. – А ты демон, который воспользовался моей слабостью и вселился в тело умирающего. Убирайся, иначе… – Она подхватила меч Микаша и замахнулась.
Бог гортанно рассмеялся.
– Я думал, бездна глупости – удел вечно живущих, но, похоже, и смертные приобрели к ней вкус, – неуловимым движением он выбил из ее рук оружие, поднял и поднес к глазам, презрительно морщась. – Дрянной клинок. Кто такое кует? Видимо, за тысячу лет люди не только растеряли веру, но и мастерство, которое я им открыл.
Лайсве часто разглядывала меч Микаша – строгий, без украшений, но куда более действенный в его умелых руках, чем дорогие клинки Сумеречников.
Бог провел пальцами вдоль лезвия, и оно вспыхнуло голубоватым огнем.
– Не победит, так хоть припугнет, – он замахнулся для пробы. – Ух, ладно оружие, но как вы управляетесь с таким слабым телом? Или это я растерял все навыки?
Лайсве обхватила себя руками. Что теперь с этой тварью делать?
Бог напряженно вглядывался в ледяные колонны посреди площадки. Лайсве тоже присмотрелась и вздрогнула. Внутри трепетали тени, сгущались в отчетливые фигуры. Значит, не почудилось? Бог направился к колоннам, остановился возле одной из них и вонзил меч – так легко, словно в мягкое тесто.
