– Ты звала меня тысячи тысяч раз: «Брат мой, Ветер, помоги!», – передразнил он ее противным писклявым голосом. – Каждый раз, когда твой отец отправлялся в поход, я оберегал его от когтей, клыков и чар демонов. Каждый раз, когда вы с братом попадали в беду, я вытаскивал вас, переносил к благим небесам на своих крыльях. Думаешь, почему тот медведь в Докулайской долине тебя не тронул? Кто припугнул холмовую ведьму, чтобы она сняла приворот с твоего брата? Кто вырвал тебя из гипноза фантома и испепелил орду Странников? Кто заслонил вас от сумасшествия Северной звезды? Все это сделал я. Я с ног сбился, спасая вас то тут, то там. И не только вас, но и всех остальных – тысячи тысяч просящих. Каждый день своей развоплощенной недожизни я сражаюсь с Мраком и удерживаю мир от распада, чтобы вы и дальше могли прозябать в гордыне и бренности. Не верь. Пусть все катится к демонам. Я тоже устал и хочу умереть. Жаль, что мне недостаточно просто перерезать горло.
Ветер?
Нет!
Тот, к кому она обращалась в тяжелые мгновения жизни, с кем делилась самым сокровенным, не может быть таким… злым.
Нож выпал из его руки. Снова пришло это чувство. Будто мотылек-однодневка, запутавшийся в паутине обстоятельств, ждет, пока притаившийся в тени паук полакомится своей жертвой.
– Что там твой брат говорил? Вода вверх течет? – Бог вылил себе в ладонь напиток из фляги. Жидкость тонкой вертикальной струйкой поднялась и скрылась в вышине.
– Глупый ярмарочный фокус. Так и демоны могут. Морские колдуны, например.
Бог фыркнул.
– М-да, раньше с людьми было куда проще, – он поднялся на ноги и принялся собирать вещи. Не все, а только самое необходимое: факелы, меч, флягу и сверток с остатками пищи. – Надо уходить отсюда, пока Мрак не вернулся. Если я не восстановлю силы, следующей атаки мы не переживем.
Лайсве осмотрела перекрытые завалами коридоры и разбросанные по полу обломки камней.
– Мы в ловушке. Отсюда нет выхода, – прошептала она пересохшими вмиг губами.
– У меня еще есть пара ярмарочных фокусов в запасе, – Бог поднял с пола камень и нацарапал на стене овал в человеческий рост. – Идем со мной тропою духов. Я покажу тебе смысл. Быть может, тогда ты поверишь мне.
Он вскинул на плечи мешок с вещами и протянул ей руку. Огромную ауру сплошь заволокло голубым сиянием. Под ее тяжестью, казалось, прогибался даже каменный пол. Она завораживала ореолом притягательной силы и манила за собой, почти как аура Зверя.
– Ты спасешь меня, брата и… Микаша?
– Я спасу всех, кого смогу.
Лайсве вложила свою ладонь в его. Они вдвоем шагнули в нарисованный проход. Кажущаяся непреодолимой преграда растаяла, и они рухнули в бездну. Лайсве не сдержала крик.
– Я же просил не кричать! – раздраженный голос Бога успокоил ее, и она открыла глаза.
Впереди раскинулся однообразный коридор, ничем не отличимый от того, в котором обитал Мрак. Это и была таинственная «тропа духов»? Они брели по темноте. За поворотом журчал водопад. Из глухой стены каскадом низвергалась вязкая черная жидкость, наполняя бездонную каменную чашу. По поверхности бежали искры.
Лайсве протянула к ней руку, но бог перехватил ее запястье.
– Это часть Сумеречной реки. Не беспокой мертвых понапрасну.
Неужели они оказались настолько глубоко под землей, что видят саму Сумеречную реку душ? А где же костяной паромщик, который перевозит мертвых на Тихий берег в своей утлой лодке?
Рядом стояла вылепленная из черного мрамора статуя мужчины. Рука покоилась на эфесе меча. На голове красовался королевский венец. Глаза из-под сдвинутых бровей смотрели грозно, словно статуя ожидала нападения. Тяжелым, пронзающим душу взглядом он напоминал бога.
– Это могила Небесного Повелителя, – после долгого молчания объяснил Безликий, с тоской глядя на статую. – На самом деле его здесь нет, он ушел за грань, растворился в эфире. Я слишком долго прожил с людьми, поэтому мне захотелось создать место, куда можно приходить и вспоминать его.
На массивном квадратном постаменте лежали засохшие цветы, но бог убрал их взмахом руки и сотворил из воздуха свежие синие розы.
– Я хотел, чтобы у него на лице была светлая, немного печальная улыбка, но не смог представить его таким. При жизни он редко улыбался, всегда казался мрачным и скучным, но ему ведь о стольким приходилось заботиться! Я и подумать не мог, – он замолчал и понурился. Тяжелый взгляд сверлил пол.
Лайсве лихорадочно перебирала в голове факты. Пора бы уже перестать закрывать глаза на правду.
– Ты и правда Безликий? Непутевый младший сын?
Он медленно кивнул.
– Разочарована?
– В сказках тебя описывали добрым, героем без страха и упрека. А на деле такой же потерянный, как и все мы.
– Быть героем невыносимо тяжело. Нельзя ни на мгновение расслабиться, иначе все поймут, что ты такая же потерянная душа, у которой нет дома, – он говорил как человек. Даже у фантома так не получалось.
Лайсве протянула руку, желая его утешить, но Безликий отшатнулся.
