Безликий сосредоточенно замер. Из озера к нему потянулась огненная нить. Словно кузнец, он поймал ее в ладони и принялся плести сложные узоры, заполняя трещины жидким огнем. Лицо напряглось, со лба заструился пот, а в глазах полыхнула решимость.
Стараясь не шуметь, Лайсве опустилась на пурпурное ложе из мягких листьев папоротника и задрала голову вверх. Под высоким сводом клубилась серебристая дымка. Терпкие запахи пьянили ее, щебет птиц убаюкивал. По телу растекалась истома, как перед долгожданным сном. Щеки вспыхнули румянцем, из головы напрочь выветрились мысли. Безумная лихорадка, но до чего хорошо! Ах, если бы можно было застыть в зыбкой неге навечно.
Захотелось чего-то. Ласкового прикосновения ветра ли? Солоноватого дыхания океана? Завораживающего танца огня в очаге? Суровых пейзажей родных лесов? И еще доселе неизведанного…
Лайсве созерцала широкую спину Микаша, размышляя о том, как Безликий выглядит на самом деле. Древних богов часто изображали со звериными чертами. Супруг Повелительницы Земли – медведь, Повелитель Вод – кашалот. Может, и у Безликого имелась голова пса, а вместо ног копыта? Было бы смешно, но вряд ли.
Статуя его отца – вылитый человек, да и сам Безликий повадками напоминал людей. Даже Сумеречники сомневались в его божественном происхождении – настолько легко он вписался в их общество полторы тысячи лет назад. Значит, внешность у него должна быть человеческая: высокий, синеглазый, темноволосый, гибче и сильнее Микаша, с неизбывной тоской на безмерно благородном лице.
Лайсве хотелось бы это увидеть.
Возможно, Микаш прав. Она влюбилась в героя из нянюшкиных сказок, потому не желала принимать его настоящего. Но теперь…
Нет, наверное боги для такой любви были не предназначены. Запретные.
Над ухом зажужжало насекомое, разрушив ее пленительную иллюзию. Видимо, и в Тэйкуоли водились неприятные создания.
Жужжание стало громче, переросло в гул. Тысячи голосов едва не разрывали ей уши.
– Берегись! – закричала Лайсве, пытаясь подняться, но невидимые путы связали ее по рукам и ногам. Из огненных озер поднялась огромная черная волна и нависла над погруженным в работу Безликим.
Мрак настиг его.
Бог в прыжке развернулся и выхватил меч. Мрак вытянул щупальца. Безликий обрубил их клинком, но тут же выросли новые и помчались на него. Он затанцевал между ними, увертываясь, пригибаясь, атакуя. До чего же он был красив в этой неистовой пляске со смертью. Одно из щупалец проскользнуло сквозь стальной шквал и вонзилось глубоко в плечо бога. Мрак злорадно расхохотался. Стиснув зубы, Безликий разрубил щупальце, но сбился с ритма.
Сердце замерло в груди. Мрак разорвет Безликого! Или нет, он разорвет Микаша, а Безликий огненным котенком забьется в щель – его не раз называли трусом.
И тогда настанет черед всего мира.
Тэйкуоли пробудилась. Духи от мала до велика устремились к месту схватки. Скопом навалились на волны черной воды, раздирая ее в клочья. Смельчаки на передовой погибали, проглоченные Мраком, но их место занимали другие. Все они, не сговариваясь, пытались спасти своего бога – так сплоченно и отважно.
Свинтус!
Мрак опутал его тонкими лентами. Когда они сжались до предела, раздался тихий писк. Тело духа лопнуло словно дыня. Даже лужицей не растеклось: Мрак слизнул ее.
Ужас холодил нутро. Что за магия не позволяла Лайсве помочь?
Однако духи добились своего.
Безликий получил передышку и вонзил меч в полыхающую алым трещину. Полился монотонный речитатив, пальцы начали выводить магические знаки.
Мрак взревел в бессильной ярости. Стремительный водоворот затягивал его обратно. Озера успокаивались, разглаживаясь алым бархатом. Лишь мелкая рябь черными кругами шла по поверхности.
Безликий приблизился к Лайсве и без сил рухнул рядом. Духи, те, что еще могли, спешили к нему.
– Спасибо, не стоило, – едва слышно благодарил он.
Путы пропали. Значит, именно он обездвижил ее.
Золотой олень опустился у его плеча и облизал рану, заживляя ее, как когда-то Свинтус лечил Вейаса. Бедный добрый малыш!
Лайсве придвинулась к Безликому, борясь с противоречивыми чувствами, силясь понять его.
– Не получилось, да?
Он вытянул залеченную руку, разглядывая кончики пальцев.
– Слишком много сил ушло на восстановление печатей. И еще больше на прозябание в норе. Нужно было вызвать брата на последний бой. Не победил бы, так хоть в забвение ушел бы быстро. Героем, а не всеобщим посмешищем.
– От моей жертвы никакого толка? Надо было выбрать кого-то получше.
Лайсве всхлипнула. Он опустил ладонь поверх ее и легонько пожал.
– Нет. Мрак – судьба мира, а Тень – моя ответственность. Это не я не справляюсь. Это мой отец должен был выбрать кого-то лучше, кого-то более смелого, сильного и умного. Все, что я могу – каждый раз расписываться в неудачах, бежать и прятаться, позволяя другим умирать за себя.
Лайсве разглядывала в золотистом свете его профиль, такой печальный и поникший. Она коснулась губами его ледяной щеки, чтобы хоть как-то поддержать.
