Лайсве вспомнила танец у шамана. Надо положиться на чутье, позволить ритму, неуловимой мелодии вести себя, руководить каждым вздохом. Она сама доставит куда нужно.
Короткими поцелуями Лайсве выводила узор на лице Безликого, губами скользила по шее и плечам. Она притянула к себе его руки. Ее грудь всколыхнулась под его пальцами, изнывая от жажды. Жадная до ласки. Его ладони опустились ниже, обвели линию ее талии.
– Это не входит в список простых вещей, по которым ты скучал?
Он должен был отдаться ей на волю. Вожделение уже теплилось во взгляде.
– Это никогда не было простым.
Разгоряченные тела неловко сближались. Шершавые пальцы провели вдоль ее бедер, скользнули по спине. Влажные губы засосали кожу на ее шее. Какая сладкая горечь!
С ее уст сорвался стон. Она выгнулась дугой против воли, словно пытаясь сбросить Безликого. Его рык опрокинул ее на спину.
Игры закончились. Накатила робость. Будет больно?
Безликий коснулся лбом ее лба и пристальным взглядом вырвал из забытья. Жаждал убедиться в ее решимости?
«
Ни звука.
Лайсве царапнула его спину, подначивая. Он развел ее колени и вошел, сметая всякую преграду. Алой лентой взвивалась истома. Жидкий пламень обжигал с головы до пят, щекоча и лаская одновременно. Лайсве обхватила ногами его твердые бедра, открывалась сильнее, вбирала целиком, сжималась туже. Чтобы никогда не отпускать.
Он выскальзывал наружу и вонзался с новой силой. Лихорадочные движения застывали на коже каплями пота. Мутный поток захлестывал и уносил прочь. Перед глазами плескалось раскаленное марево, в ушах стоял гул. Огненный шар нарастал изнутри, повергая в запределье эмоций и ощущений. Уже не различить ни Безликого, ни Лайсве в его объятиях. Они стали одним целым, их не было вовсе – они лишь былинки на ветру, растворены во всегда и везде. Внизу, вверху, в начале и в конце. Незыблемые образы наскальных рисунков. Он и Она.
Лайсве с трудом очнулась, как после яростной бури, чувствуя себя разорванной на части. Нос щекотал солоноватый запах крови. Никак не получалось собрать себя по кусочкам. Безликий все еще был в ней, застывший в мгновениях безмятежности. Она потянулась к нему, безумно желая, чтобы близость не заканчивалась так скоро. Он отпрянул, схватил штаны и принялся их суматошно натягивать.
Пустота внутри разъедала ее. Как будто боль, которую она прежде не замечала, обрушилась на нее, погребая под собой. Лайсве свернулась клубочком, сдерживая рыдания.
Внезапно донесся какой-то звук.
Апатия отступила.
Лайсве увидела напряженную, бугрившуюся мышцами спину Безликого. Он сидел у речки, скрестив лодыжки, и шлифовал клинок точильным камнем.
Ему не понравилось? Наверняка ее тело показалось ему уродливым, а тело Микаша – слабым. Небось, она только тоску разбередила. Даже заговорить было страшно. Что, если обругает? Устыдит? Она ведь не переживет этого. Она ведь так хотела…
– Получилось? – спросила Лайсве, подавив в себе эмоции.
Безликий замер и неуверенно повел плечами, не обернулся, не произнес ни слова.
Жестокое похмелье накрыло ее с головой. Предательский всхлип вырвался из груди.
Безликий вздрогнул, будто его огрели плетью, и вскочил на ноги.
– Чего ты ждешь? Вот он я. Я больше не прячусь. Приди и возьми меня, демоны тебя раздери! – он приблизился к рисункам и вскинул руки, словно высвобождал Мрак, который сам же туда и упрятал.
Он хочет погибнуть? Зачем?
Лайсве попыталась встать, но ее снова спеленало невидимыми путами.
Бесцеремонно разбуженный Мрак загудел еще злее. Поднялся черный вал.
Теперь пошевелиться не могла не только Лайсве, даже духи не спешили на помощь.
Безликий замер. Мрак уперся в своды пещеры, заволок все вокруг, окутывая бога полотном ненависти. Безликий не шевелился, выжидал.
– Выходи, брат! Давай же, выплесни свою ярость! Твое падение, все твои злоключения – все это моя вина. Так разорви меня, удовлетвори свою месть и мою заодно. Я никогда не встану с тобой на одну сторону.
Ее била крупная дрожь. Сердце рвалось из груди. Не вздохнуть.
«
– Спаси нас! – Лайсве протянула к нему руки. – Я верю, что ты сможешь. Ты лучший из всех.
Он повернул голову. Синие глаза полнились болью и сожалением.
– Брат мой, Ветер, живи!
Черное облако поглотило его. В призрачном гуле раздавалось злорадное ликование. Неужели это был конец?
Воздух заискрил. Сила накапливалась. Вспышка ослепила, хлестнул вопль по ушам. Лайсве распласталась на дрожащей земле. Перед закрытыми глазами в темноте лучились силуэты крылатых мечников.
