Руна «исаз» – лед на спине одного. Руна «турисаз» – терн на спине другого.
Застыли. Двинулись.
Единым порывом. Последним.
Один выживет, другой падет, а может быть, оба.
Прямо сейчас, ибо ждали они слишком долго.
Медленно.
Ближе.
Соприкасаясь и раня.
Разошлись.
Кого задело?
Замер один, замер другой.
Руна «исаз» потускнела и опала. Вместе с ней и свечение.
«Турисаз» посмотрела на Лайсве недобрыми разноцветными глазами.
Подошла придушить мерзкую гадину.
Ее.
Лайсве села на колени и свесила голову.
Неважно, в чем была ее вина, но если Безликого больше нет, то и ей незачем жить.
Полыхающее зеленью лезвие занеслось над шеей.
Опускалось.
Неумолимо.
Фиолетовый пламень пронзил грудь «турисаз».
В конвульсиях яркого света заколыхался силуэт.
Опал.
– Не трогал бы ее, победил бы, – сквозь кошмар послышался голос Безликого.
Руна «перт» – тайна – прожигала его грудь.
Придя в себя, Лайсве снова увидела бога. На земном лице Микаша проступили точеные черты небожителя. В его глазах полыхала решимость, движения стали уверенными и грациозными. Он вил из поверженного черного облака тонкие нити, как до этого жидкий огонь из озер. Мрак шипел и стенал, пытаясь достать до Безликого, но разбивал щупальца об исходившее от него фиолетовое сияние. С затухающим воплем Мрак спрятался в кипящих лавой рисунках. Безликий вонзил меч в последний из них и, утерев пот, отошел.
– Так много силы… – произнес он, глядя на свои ладони. – Лайсве, зачем ты отдала мне свое сердце?
– А разве я могла иначе? – ее голос сипел так, что она с трудом узнавала его.
Безликий потупился.
Хотела бы Лайсве прочесть его мысли, но вокруг них была глухая стена, как вокруг сильнейших ветроплавов.
Бог вернулся к мельнице и сбил рукой корку льда с одной из спиц в колесе.
– Лед тает.
– Так наколдуй его обратно. Сил теперь предостаточно.
Внутри разрасталось разочарование, хотя Лайсве с самого начала знала, что надеяться на ответные чувства глупо и мелочно. Любовь должна быть жертвенной и бескорыстной, не требовать взаимности, но от его пренебрежения душа болела непереносимо. Мог бы хоть притвориться.
Безликий покачал головой.
– Нет. Я больше не струшу. Когда колесо очистится ото льда, я уберу посох и запущу мельницу. Все, что было раньше, повторится. Только в этот раз я не совершу прошлых ошибок. Начну прямо сейчас. Идем, – он помог Лайсве одеться, хотя лучше бы этого не делал. От любого прикосновения она вздрагивала, словно они бередили ноющую рану у нее между ног. Ей хотелось ударить его, расцарапать лицо, наговорить гадостей.
Какая глупость! Он ни в чем не виноват, она сама навязалась ему, сама и должна отвечать. Надо подождать, пока горькая муть осядет, а потом она будет вспоминать этот момент, как лучший в своей жизни. Жаль, что чуда не случилось, – точнее случилось, но совсем не то, которого она хотела.
Они покинули Тэйкуоли. Духи провожали их печальными взглядами. И только забавного Свинтуса не было. Интересно, куда уходили духи после смерти?
В пещеру они вернулись той же дорогой. Безликий вел Лайсве сквозь кромешную тьму, крепко держа за руку. Молча. Лайсве боялась даже открыть рот, чтобы не наговорить лишнего. Все когда-нибудь заканчивалось, вот и за их спинами вскоре сомкнулся нарисованный на стене проход. Зал с колоннами встретил их мертвой тишиной.
Безликий поджег один из оставшихся факелов.
– Пора прощаться, – он мягко улыбнулся, будто извиняясь.
Ее сердце екнуло, полные обиды мысли разом выветрились.
– Ты не можешь уйти. Ты обещал нас спасти!
– Я это сделал. Мрак угомонился, Тень получил такую взбучку, что еще долго носа не покажет. Выход скоро откроется, и вы выберетесь наружу, – он поднял с земли клыки демона и отер с них пыль рукавом. – Отдашь брату. Они лучше моржовых бивней. Только скажи ему, что простые пути ведут в никуда. Если он желает чего-то добиться, надо прикладывать все силы и не бояться трудностей. Путь мыслителя не менее почетный, чем путь воина. И пусть сейчас его идеи кажутся смешными, со временем они захватят умы и поведут людей за светом потухших звезд туда, где не бывали даже боги.
Значит ли это, что видения Вейаса…
– Микашу передай, что неважно, кем он родился. Неважно, что напророчили белоглазые старухи. Он может стать чумой для Мунгарда, но может быть и величайшим героем. Все решит только выбор. А если на одной из развилок он свернет не туда, то всегда сможет остановиться, покаяться и обратиться к свету. Достаточно только искренне пожелать искупления.
Лайсве потупилась и обхватила себя руками. Как она скажет это Микашу? Как будет смотреть ему в глаза?
– А как же я?
– Возвращайся домой и будь счастлива. Ты этого достойна.
Она схватила его за рукав и прижалась всем телом.
– Без тебя мой мир был холоден, сер и пуст. Прошу, останься. Если у тебя нет цели, то я придумаю ее. Мы возродим веру, предупредим людей об опасности. Вместе мы победим, как это было в Тэйкуоли. Шаман Хорхор сказал, что враг уже у ворот и медлить нельзя. Ты должен сделать свой ход, каким бы трудным он ни оказался.
