– Забудь. Сойди с нетореной тропы – она только калечит судьбы и приносит несчастья. Я не могу остаться. Я и так распоряжался этим телом слишком долго. Оно не выдержит. К тому же Микаш меня не простит. Он станет великим воином, выиграет множество битв и все свои победы посвятит тебе. Он – твоя судьба.
– Мой темный суженый? – горько усмехнулась она. После признания Микаша тут даже гадать было не о чем.
– Разрушитель и Искатель – части одной великой сущности и всегда будут стремиться друг к другу. Если его неистовый дух кому и покорится, то лишь тебе, или тому, в ком течет моя кровь, – он заглянул ей в глаза.
Слезы наполнили глаза и вот-вот позорно побегут по щекам в два ручья.
– Нет! Я люблю тебя! – выкрикнула Лайсве, злясь на саму себя.
– Не растрачивай свою любовь попусту. Я лед, мертвец, ничего не чувствую, но я всегда буду с тобой, незримо защищать и направлять, – он вытер ее слезы большими пальцами, прямо как раньше. – Ну же, не будь эгоисткой и позволь мне уйти.
– Поцелуй меня, – Лайсве приподнялась на цыпочках, обхватила его за плечи и зажмурила глаза.
Дыхание обожгло. Мягкие, робкие прикосновения.
Нет, не так!
Она впилась в его губы со всей палящей изнутри страстью. Чтобы он почувствовал, заразился ею. Ее любви хватит на двоих, и он снова откликнется, как в Тэйкуоли.
– Лайсве? – раздался голос Вейаса.
Она вздрогнула и обернулась.
Позади нее стоял брат, покрытый весь пылью и каменной крошкой. В его руке горел факел.
– Лайсве? – эхом отозвался Микаш.
Она по-прежнему висела у него на шее. Он смотрел на нее огромными от удивления глазами цвета холодной стали.
Безликий ушел.
Лайсве разжала руки и бросилась к колоннам. Может, он еще там. Она еще успеет сказать последнее «прощай». Но колонны оказались пустыми и безжизненными ледышками.
– Что ты сотворил с моей сестрой? – возмутился Вейас, прочитав ее ауру, которая не успела восстановиться после близости с мужчиной. Он кинулся на Микаша с кулаками, но тот откинул его, как пушинку, и ощупал свою ногу. Губы плотно сжались. Ни слова. Взгляд обыскивал каждый дюйм на площадке и постоянно утыкался в Лайсве. Будто Микаш обо всем догадался, но не хотел верить.
Вейас надвинулся на него грозовой тучей. Нет, Микаш был не виноват, это Лайсве, Лайсве перед ним виновата!
– Перестань! – она ухватила брата за локоть. – Никто со мной ничего не творил. Микаш спас меня и добыл клыки. Скажи ему спасибо и будем выбираться отсюда, пока не начался очередной обвал.
Юноши смотрели на нее мрачно и выжидающе. Лайсве не желала ничего объяснять, не им.
«Это будет мой единственный секрет, наш секрет, Безликий. Теперь я знаю, что делать. Я не забуду тебя и не сойду с тропы. Найду способ заставить людей поверить в тебя, а тебя – в нас. Тогда у тебя хватит сил спасти мир и удержать его твердь на своих плечах. А до тех пор я буду ждать и никогда не усомнюсь в своей вере. Отныне у меня есть цель!»
Троица неспешно покидала его логово.
Безликий следил, чтобы они не задерживались дольше надобного. В полотне судьбы и так зияла брешь размером с его ладонь. На рваных краях едва зарубцевались первые стежки. Затянутся ли они когда-нибудь? Уродливая заплатка в любом случае исказит узор, но во что это выльется? Он надеялся, что дыра будет меньше, хотя после случившегося…
Он будто не догадывался, что все закончится именно так. Будто в прошлый раз все было иначе. Минуло полторы тысячи лет, а он так и не научился отказывать женщинам. По крайней мере, одной.
Безликий солгал, что выбрал ее вслепую. Своей неброской сумеречной красотой она напоминала ту, кого он так бездарно потерял. Все время развоплощенного сна он призывал ее образ в грезы, но она ни разу не явилась даже зыбким миражом на границах памяти. Когда понадобилась помощь, он нашел ту единственную, что заставляла его так же трепетать, бороться, жить, и сам загнал себя в ловушку.
Прикосновения, дразнящие взгляды – пожалуй, по ним он скучал больше всего. Ему хотелось бы постоять на окраине, но он не удержался, и с разбегу нырнул вниз головой в бездонную пропасть. Как же хорошо было тогда и как горько сейчас. Все это – ошибка, лишнее подтверждение его несостоятельности.
Хорошо, что они уходят. Пусть забудут даже имя, которым его нарекли. Пусть зарастет полотно во много слоев, пока не скроет любое напоминание о нем. Пусть…
Безликий возвел эту темницу в первые дни своего заключения и знал в ней каждый уголок. Но сейчас ему не спалось. Даже ложиться не хотелось. Пьяный сок бродил в голове, путая мысли и не давая покоя. Он подобрал с пола острый камень и замер у стены с узким решетчатым окном наверху. Он любил и ненавидел ее одновременно. От пола до потолка стену покрывали лики. Они то появлялись, то исчезали на зеркальной глади памяти.
