Вейас пристально посмотрел на нее. В тусклых отсветах зеленого кристалла его лицо выглядело таинственно печальным, а голубые глаза – непроницаемыми и безучастными. Он молчал, словно не знал, что ответить, и оставался таким же отчужденным, как в Полночьгорье. Затем поднялся и вышел, так и не проронив ни слова.
Лайсве помылась в горячих источниках и устроилась на каменном ложе, застеленном оленьими шкурами.
Раздались шаги. В гостевые покои вернулся Микаш и замер возле нее.
– Я хотел кое-что тебе вернуть, – он протянул ей серебряный медальон.
Она приподнялась и раскрыла его. Внутри были ее портрет и прядь волос.
– Его я тоже украл, как письмо.
Чужой мусор.
Ох, зачем он прятал нежное сердце за маской грубости и отчуждения?
– Я…
– Ничего не говори. Я понимаю. Надо завязывать и двигаться дальше. Забирай. Украденные поцелуи никогда не станут настоящими, – он печально улыбнулся. – Не переживай за меня. Я сильный, справлюсь.
– Хочешь, поцелую тебя по своей воле?
– Нет, – его улыбка лучилась таким теплом, что защемило где-то внутри. – Лучше расскажи, что случилось в лабиринте. Я помню только, как меня укусил вэс.
Она пристально изучала его осунувшееся и обветренное лицо: высокий лоб, грубые, будто высеченные топором скулы, глубоко посаженные глаза, резко очерченные растрескавшиеся губы, хищный горбатый нос. Его впалые щеки покрывала жесткая щетина. Ему бы провести здесь хотя бы неделю, но он снова бежит. Бежит от нее.
– Там… – Лайсве перебирала пальцы и отводила взгляд. Слова застревали в горле, но совесть требовала объясниться. Интересно, обзовет ли он ее потаскухой или ударит? Зато поймет, что она совсем не та, кого он себе выдумал, и освободится от юношеской влюбленности. – Был еще один обвал. Я лишилась чувств, а когда очнулась, ты излечился. От радости я тебя поцеловала. Чудо!
Она неловко рассмеялась. Теперь всю жизнь придется носить в себе эту тайну. Неприятно это – лгать.
– Так и было, да.
– Спасибо.
Лайсве подвинулась, и он сел рядом.
– Тебе спасибо, что столько раз спасал нас, – она снова принялась перебирать пальцы. Совесть бешеным псом вгрызалась в горло. Пусть он уйдет, чтобы она похоронила случившееся в себе. – Может, тебе и вправду разыскать того авалорского маршала? Если он хотя бы вполовину настолько благородный и умный, как про него рассказывают, то обязательно примет тебя в свою армию. Ты не станешь злодеем – вельва ошиблась. Если ты всегда будешь поступать по совести, то преодолеешь судьбу, совершишь больше подвигов, чем сам Безликий, выиграешь тысячу битв. А даже если где-то заплутаешь, то все равно сможешь вернуться к свету, если искренне раскаешься. Я буду гордиться знакомством с величайшим героем Микашем и рассказывать о нем внукам Вейаса.
– У тебя будут свои внуки.
Лайсве повернула голову. Их головы почти соприкасались. Он щурился по-доброму печально, без тени лукавства и насмешливости.
– Ты ведь этого хочешь? Хочешь стать героем, а не злодеем?
– Если этого хочешь ты, – Микаш изучал ее лицо так же пристально. Лайсве даже видела свое отражение в его глазах.
– Я хочу, чтобы ты нашел свою судьбу и был счастлив, – она улыбнулась ему, пожалуй, впервые искренне.
Он кивнул и вернулся в свой угол.
Вейас наблюдал за ними через приотворенную дверь.
Микаш сидел рядом с Лайсве на ложе, она ему что-то рассказывала. Это было странно. С другими сестра робела, а с ним теряла осторожность: возражала, дерзила, ругалась. Демоны, Вейас и сам побаивался его – огромного, медведеподобного. Он танцевал перед ними на задних лапах, как ярмарочный звереныш, защищал, но ведь мог накинуться, раздавить мускулистыми ручищами и оторвать голову. Чувствовалась в нем сила, затаенная ярость. Сколько еще он будет терпеть, прежде чем всех передушит?
– Не можешь ее отпустить? – шепнула на ухо Эйтайни.
Вейас прикрыл дверь, чтобы их не подслушали.
– Когда ты сказала, что мою сестру от Странника спасет суженый, ты имела в виду не Йордена?
Эйтайни печально улыбнулась.
– Поговаривают, что если слишком долго выполнять чужие обязанности, то и чужая судьба перейдет на тебя.
– Но он ведь дворняга без медьки в кармане. Как он станет властителем? Отец никогда не даст согласие…
– Я не знаю, просто вижу это. Мой тебе совет остается таким же: живи своей жизнью и радуйся за нее.
Платье Эйтайни зашуршало, когда Вейас метнулся за ней и прижал к стене. Вцепился пальцами в ее тонкую шею.
– Ты обязана мне помочь. Если бы не твои интриги, Лайсве бы не попалась Страннику, а я бы не пошел к ищейкам. Это из-за тебя он к нам привязался!
Эйтайни с натужными сипами глотала воздух.
Вейас потянул меч из ножен. Прибить ее? А почему бы и нет? Законы гостеприимства на демонов не распространялись. Главное выбраться потом из осиного улья.
– Пусти! – простонала ворожея, когда он слегка ослабил хватку. – Чего ты хочешь?
– Что-то, что ослабит его до предела, – придумывал Вейас на ходу.
– Хорошо!
