Закончив, он подошел к Микашу. Тот свернулся калачом: в одну стену уперся спиной, а в другую – ногами. Вейас, кряхтя, оттащил его за плечи и разложил на полу. Какой же он тяжелый, настоящий медведь! Точка на жилистой шее нашлась c трудом. Он надавил на нее со всей силы, что аж кости хрустнули. Болезненно полыхнула аура, покрылась желтой сеткой с шипами. Вейас отстранился и утер со лба пот. Веки медведя дрогнули. Вейас потянулся за мечом, и когда холодные стальные глаза распахнулись, он уже прижимал к горлу Микаша клинок.
– Нравится чувствовать себя беспомощным? – посмеиваясь, спросил Вейас. – Где же вся твоя заносчивость? Где спесь перед слабым, глупым высокородным сосунком? Кто теперь слабый и глупый?
Микаш таращил глаза, дышал шумно, губы бессильно шевелились.
Вейас сильнее надавил на лезвие. По затхлому пещерному воздуху разлился солоноватый запах.
– Гляди, кровь медведя ничем не лучше нашей. Может, голову тебе отсечь? Повешу на кол и буду кичиться, как трофеем. Как думаешь, если я убью тебя, перейдет ко мне твоя сила, м? В сказках моей сестры всегда так происходит, а ты так любишь их слушать.
Лицо Микаша покрылось испариной, на рубашке проступили мокрые пятна. Вейас облизнулся и спрятал меч в ножны. Медведь обмяк. Вейас коленом ударил его в солнечное сплетение, отчего тот зажмурился и разинул рот в немом крике.
Сумасшедшее удовольствие! Вейасу хотелось схватить палку и бить его, пока все тело не покроется синяками и ссадинами, обрубить мечом руки и ноги, оставив беспомощным калекой.
Из одежды что-то выпало и звякнуло об пол. Вейас обернулся. Сверкнуло осколками зеркальце. В них отражался кто-то жуткий. Хуже мелочного Йордена, хуже вероломного Петраса, хуже зловещего Странника, хуже, много хуже лицемерного отца.
Жалкий маленький демон! Ни на что не годный слабак! Бездарность! Ничтожество!
Даже обездвиженному врагу вреда причинить не мог – только скалился и пугал.
Судорога прошла снизу живота, по хребту и до самого горла. Душили беззвучные рыдания.
– Хочешь мою сестру? Так забирай ее! Я уезжаю вот с этим, – Вейас достал из сумки клыки вэса и помахал ими перед бледным лицом Микаша.
– З-за-а-плачет, – едва слышно прохрипел он.
– Утешится. Поедешь с ней, куда скажет, а если причинишь вред, – Вейас снова потянул меч из ножен, – я стану мстительным духом и буду мучить тебя до конца твоей жизни так, как тебе и не снилось.
– С-с-сберегу, – просипел Микаш и неожиданно твердо добавил: – Клянусь!
Вейас снова надавил ему на шею.
Медведь обмяк, провалился в сон.
Вейас закинул вещевой мешок на плечи и, поцеловав сестру в лоб, зашагал прочь.
Лайсве справится с любыми трудностями. За время путешествия она окрепла и стала сильнее. Без него ей будет лучше: он только тянет её за собой на дно. Она исполнит свою мечту, а он похоронит свою под чужими трофеями и опостылевшими семейными традициями.
Зелье помогло. Лайсве проснулась бодрой и посвежевшей. Ей хотелось нежиться в тепле и улыбаться всему миру. Когда лежать надоело, она откинула шкуры и свесила ноги с ложа, едва не наступив на разбитое зеркало. Лайсве опустилась на корточки и собрала осколки один к одному. Изломанным отражением взглянул на нее маленький демон, а затем истаял, как будто его не было.
– Вейас!
Она оглянулась по сторонам.
– Он ушел, – отозвался с порога Микаш, распаренный до красноты, с мокрыми волосами, спутанными и напоминавшими баранью шерсть. Видно, тоже ходил к теплым источникам.
– Когда вернется? – спросила Лайсве, убрав зеркало.
– Никогда. Он забрал клыки и уехал. Три дня назад, – после долгой паузы ответил он. Капли воды с волос оставляли потеки на его рубахе.
– О чем ты? Мы же вчера пили с ним отвар.
– Сонное зелье. Он усыпил нас на три дня и уехал. Он не вернется.
– Нет! Он не мог меня бросить, – Лайсве натужно рассмеялась.
– Но это правда, – Микаш оставался убийственно серьезен. – Вейас уехал в Ильзар.
Она затрясла головой, не желая в это верить. На каменном стуле валялась походная одежда: серые шерстяные штаны и рубашка. Лайсве стянула с себя дурацкое платье.
– Что ты делаешь? – Микаш подошел вплотную, тревожно вглядываясь в ее лицо. Его глаза воспалились то ли от купания, то ли от долгого сна.
На ней же только исподнее! Лайсве поспешила одеться.
– Собираюсь. Если потороплюсь, нагоню его. Вей не мог меня бросить. Он собирался исполнить мою мечту!
От отчаянья не получалось думать. Хотелось повернуть время вспять, не пить злосчастное зелье, выспросить все до конца.
– Даже если не нагоню, поеду домой. Там и встретимся.
– Лайсве! – Микаш обхватил ее за плечи. На ней же рубашка не застегнута! – Он не хотел, чтобы ты ехала за ним. Он хотел, чтобы ты исполнила свою мечту сама. Я помогу тебе.
– Вы сговорились? Это ты прогнал его, чтобы остаться со мной! – Лайсве развернулась и схватила его за ворот рубахи. – Говори! Говори, что случилось!
