– Это не имеет значения. Достаточно просто быть рядом, бередить случайными словами, взглядами, жестами, мимолетными прикосновениями. Ты будишь в ней женщину, а она боится этого и противится изо всех сил. Дай ей время. Это единственное, чем ты сейчас поможешь. Она либо примет себя, либо погибнет.
– Нет!
– Позволь ей самой решать. Неволей ты только сломаешь ее, а ты же этого не хочешь?
Эйтайни зашла в зал.
Микаш снова сел на пол. Крики бичом хлестали по ушам, сдавливали голову тисками. Терпеть. Терпеть. Он сильный, он справится.
Ворожея вернулась с пустой чашкой.
– Идем, я и тебя подлатаю. Тебе досталось от обоих.
Лайсве затихла.
Только поэтому Микаш позволил себя увести.
Запахло дурманом, когда к губам поднесли чашку. Горло пересохло и слиплось. Лайсве жадно глотала теплый травяной отвар, пыталась открыть глаза, но тело сковала такая слабость, что даже малость вызвала боль. Из груди вырвался сдавленный стон.
– Пей, вот так, хорошо, – приговаривала Эйтайни.
Лайсве наконец удалось разомкнуть веки. Приглушенный зеленый свет кристаллов не утомлял и не резал глаза. Рядом была только ворожея. Хорошо.
– Заставила же ты нас поволноваться. Два дня в лихорадке билась, – Эйтайни убрала с ее лба свалявшиеся волосы.
– Вей… ушел, – выдавила из себя она. – Я его отпустила.
Эйтайни отвела взгляд.
Лайсве пришло осознание того, что эта разлука если не навсегда, то надолго. Теперь ей придется жить без него.
– Все будет хорошо. Отлежишься пару дней и станешь как новая, – успокаивала ворожея. – Мне тоже было больно, когда отец ушел. Если бы не Асгрим и не ответственность перед племенем, не знаю, как бы я справилась. Но я верю, что однажды мы встретимся с отцом на той стороне леса, и я смогу попросить прощения.
Лайсве прикрыла глаза, не в силах смотреть на нее.
– Надеюсь, мы с Веем встретимся раньше. На этом берегу, а не на том, – и она провалилась в глубокий сон без сновидений.
После него стало немного легче. Служанки накормили ее протертой похлебкой из кисловато-горьких трав и заставили выпить несколько чашек отвара с медом. Позже заглянул Асгрим и предложил походить по залу, вспоминал, как повредил спину во время смерча.
Но ее рана была другой. Как будто крылья отрезали, лишили зрения, слуха и обоняния – всех чувств, а заодно и разума. Апатия съедала все ее порывы.
Микаша переселили в другой зал и сюда не пускали.
Лайсве не хотела ему зла. Пусть отдыхает и набирается сил, сколько ему надо. Ей было совестно за то, что она ударила его, выместила на нем свою боль, понимая, что он не ответит. Это неправильно, просто… Пускай исполнит обещание и оставит ее в покое!
Через несколько дней Лайсве почти выздоровела, храбрилась, хотя на душе было пусто.
– Что мне делать? – спросила она у Эйтайни, когда та поила ее отваром.
– Откуда темной дочери лесов знать о замыслах небесных духов? Тебя ведет более мудрая воля.
Ага, конечно. Отчего-то все решили, что Лайсве знала, куда шла, хотя она просто плутала во тьме. Может, поступить как Микаш и своровать чужую цель?
– Я утратила с ней связь. Раньше все решал Вей, а я послушно шла следом. Если что-то и предлагала, то только с оглядкой на него, зная, что он подсобит. Может, мне остаться здесь? Или вам не нужны нахлебники? – она невесело усмехнулась.
Эйтайни зеркально отразила ее улыбку и склонила голову набок.
– Оставайся, сколько хочешь. Просто раньше ты рвалась к небу.
– Зачем мне небо без крыльев? Он даже ничего на память не оставил. Только… – Лайсве показала разбитое зеркало.
– Хочешь, починю?
Лайсве задумчиво повертела деревянную раму в руках.
– А можешь сделать, чтобы осколки не разлетелись?
– Могу, но зачем тебе битое? Оно приносит несчастья.
– Вряд ли. Я сама ходячее несчастье.
Эйтайни поводила ладонью над рамой, а затем вручила зеркальце обратно.
Лайсве встряхнула его, перевернула – ни осколка не выпало.
– Спасибо! – она прижала его к груди и закрыла глаза, вспоминая маленького демона из сна.
– Когда мне не хватает мудрого совета, я отправляюсь на Духову гору Мельдау. Но она допускает до своих тайн только самых достойных. Если проведешь там три дня, не укрываясь от холода, без воды и еды, то на тебя снизойдет озарение. Можешь попробовать, только обещай, что никому не расскажешь.
– Обещаю, – кивнула Лайсве.
Это хоть и крохотная, но цель.
На следующий день Эйтайни показала дорогу на старинной карте, объяснила, как найти гору, и Лайсве отправилась в путь. Кассочка дожидалась ее в роще. Лайсве поседлала ее, забралась верхом и поехала по узкой, петляющей между круч тропке.
Она остановилась возле каменных ворот, увенчанных орлиными головами. В глазницах каменных стражей сверкали огромные рубины. Впереди простиралась тропа на Мельдау. В горах повсюду лежал снег, истаяло только у подножий, хотя на Мельдау они поднялись достаточно высоко, а холода все не чувствовалось.
