– Лайсве… – шептал брат, глядя ей прямо в глаза.
Руки дрожали. Она не убьет брата, ни за что!
Вейас вспыхнул рыжим пламенем. Через мгновение перед ней на боку лежал Огненный зверь; он хрипел, рычал, сучил лапами, но подняться не мог. На Лайсве, как на палача, уставился пронзительно-синий глаз.
– Убей его, – снова повторил суженый. – Он не благой и не милостивый, а холодный и расчетливый. Он никогда не любил тебя, просто использовал, чтобы победить Мрак и убить брата. Разве братоубийца может быть хорошим, добрым, праведным? Знаешь, скольких еще он убил? Скольких погубил своей хандрой и бездействием? Ты догадалась, почему он выбрал тебя? Не за красивые глазки, верно? А потому, что ты самая доверчивая дурочка в Мунгарде. Не мои слова, его. Для меня ты – самая красивая, самая умная, самая лучшая. Докажи ему, что ты именно такая. Убей его! Он тебе не брат.
Она отражалась в синем глазе – тощая, потрепанная, испуганная.
Зверь дразнил ее: «Сделай, отбрось привязанности и мораль, растворись в ощущениях силы, власти, вседозволенности, обиды и жажды справедливости. Тебе же было так больно, когда я тебя бросил!»
Нет! Лайсве хотела не этого… Она хотела, чтобы он вернулся к людям и спас всех. Вот ее истинное, самое сокровенное желание.
Суженый надавил ей на руки и вонзил клинок в грудь Зверя. Тот содрогнулся и обмяк вместе с опадающим пламенем. Потух зеркальный синий глаз. Суженый отпустил Лайсве, и она рухнула на грудь мертвому Зверю, горько заплакав, желая уйти вслед за ним.
Лайсве открыла глаза и поняла, что снова оказалась в гостевом зале.
Что происходит?
Она потянулась за разбитым зеркалом, откуда на нее смотрело искаженное отражение маленького демона. Когда она захотела поправить осколки, то поранила палец. Алая капля упала на раму, и демон вырвался наружу. Он был темно-бурый, покрытый мохнатой шерстью, вместо ног – козлиные копыта, вместо носа – кабаний пятак, а на голове торчали небольшие рожки. Вилял закрученный в баранку тонкий хвостик.
– Ме-ме-ме! – заблеял демон, подскакивая и кувыркаясь на месте.
Он не показался ей злым.
Что делать? Снова бежать в темницу? Может, это уже не третий, а тысячный раз? Все слилось в одно. Надо вырваться из порочного круга, но как?
– Ме-ме-ме! – кривлялся несносный демон, хватал ее за одежду и тянул куда-то.
Снаружи доносился топот и бряцанье оружия.
Была не была. Лайсве побежала за демоном. Петляли коридоры, сливались в круговерть зеленые всполохи, погоня наступала на пятки. Демон снова вывел Лайсве к водопаду. Но зачем? Только не снова!
– Ме-ме-ме!
Он толкнул ее под каскад и прыгнул следом. Ледяная вода окатила ее с головы до ног. Отплевываясь, Лайсве вырвалась на сушу и ударила по косматой морде. Демон обиженно застонал, выпучив черные бусины глаз, вцепился в ее рукав и потянул за собой. Сзади уже лязгала сталь. Нагнали! Лайсве понеслась за демоном. Он налетел на стену, и та рухнула, словно хлипкая деревянная ширма, и Лайсве по осколкам камней пробралась внутрь.
Эйтайни сидела спиной к ней и расчесывала волосы. Даже не обернулась на шум.
– Ме-ме-ме! – демон прыгал на месте и указывал на нее.
Шаги становились все ближе.
– Я не понимаю, чего ты хочешь?
– Ме!
Его глаза сверкали отчаяньем в зеленых всполохах кристаллов. Он выпрямился, стал выше, шерсть начала облазить, а черты сделались человечьими.
Это же Вейас!
– Отпусти меня! Она поможет, – разобрала Лайсве его блеяния. – Мы еще встретимся.
Она поверила ему единственному из всех и сделала шаг.
Из дыры в зал хлынули демоны. Это были не туаты – разноглазые, как темный суженый, как брат Безликого в ледяной колонне, одетые в голубые плащи с глубокими капюшонами, окаймленными золотой полосой.
Вейас обратился в демона и ринулся на них. Но что он мог сделать против пятерых? Они изрубили его на ошметки мечами, а затем двинулись на Лайсве.
Она подбежала к Эйтайни и толкнула ворожею в плечо.
– Сделай что-нибудь. Они убьют нас! – но та сидела неподвижно, как соломенная кукла. – Пожалуйста, я приму твою помощь и отпущу Вея.
Разноглазые демоны уже замахивались мечами.
Лайсве готовилась к смерти.
Эйтайни обернулась. Синие глаза полыхнули яростью. Вспыхнула рыжим шерсть. На месте туаты стоял Огненный зверь.
– Помоги нам! – попросила Лайсве, падая на колени.
Он укрыл ее пламенем за мгновение до того, как засвистели в воздухе мечи. Они оба растворились в огне мирового пожара.
Микаш сидел на полу, под дверью в гостевой зал. Ему хотелось наплевать на предупреждение и войти, унять истерику Лайсве, словами ли, внушением – не важно. Хоть опустошить весь резерв, лишь бы не ждать безучастно, пока она страдает.
Из темноты коридора показалась Эйтайни с чашкой пахнущего дурманом зелья.
Микаш поднялся.
– Что с ней? Прорыв способностей? В наших книгах почти не пишут про женский дар.
– Она слишком многое пережила. Разлука с братом стала последней каплей, – Эйтайни в задумчивости повела плечами. – Вам лучше пока побыть порознь. Она остро реагирует на твою мужскую суть.
– Но я ведь ничего ей не сделал!
