Демон тоже достал меч. Микаш двигался как сонная муха, замахивался слабо, будто не всерьез. Помогать ему или нет? Вдруг он в пылу битвы не разберет, кто настоящая? Вот оно! Микаш не мог сражаться, потому что доплер был похож на Лайсве!
«
Да что же тварь… или Лайсве с ним сотворила?
Микаш замахнулся. Доплер, танцуя, отскочил в сторону и сделал выпад. Микаш отбил клинок, снова атаковал, но слишком нерешительно, как будто натыкался на незримую преграду. Доплер рассмеялся. Микаш запнулся о корень, запутался в ногах. Демон занес меч, целясь ему в грудь, но Микаш парировал мудреным финтом. Еще! Почти достал!
Между ними вспыхнула молния. Гром ударил по ушам. Лайсве ослепла и оглохла, а когда пришла в себя, демона уже и след простыл.
Микаш лежал, уткнувшись лицом в землю. Лайсве перевернула его на спину и осмотрела. Хвала богам, раны от руки демона не осталось, иначе как бы Микаш дрался с дырой в груди? Она ударила его по щекам. Он разлепил глаза.
– Оно ушло?
– Убежало, – кивнула она и ободряюще улыбнулась. – Ничего, потом настигнем.
– Уже ночь? Сколько я проспал?
О чем он? Утро. Светло почти как днем.
– Я ослеп, да? – он уставился на Лайсве пустым взглядом.
Она сглотнула. Нет-нет, он не навсегда покалечился и вот-вот снова станет несносным собой. По-другому и быть не может.
Микаш остервенело тер глаза.
– Отдохнешь, и все пройдет. А потом мы прищучим наглого доплера.
– Это пересмешница, – ответил он, продолжая терзать глаза.
Лайсве схватила его за руки.
– Что за пересмешница?
Он моргал и жмурился, его руки заметно подрагивали. Лайсве гладила их, посылая волны спокойствия, но вместо этого заражалась его страхом. А если он останется слепым… навсегда?
– Редкий демон, помесь доплера и суккуба. Подражает чужой внешности и питается похотливыми снами. Когда человек ослабнет, поедает его внутренности.
– Чем-чем питается? Нет, не хочу знать!
– Я не могу победить, сражаясь против тебя! – он вскинул голову и бешено двигал глазами. – Я знал про нее и ничего не делал. Она кормила меня счастьем с рук, и я упивался ее грезами.
Лайсве коснулась его щеки рядом с натертыми до красноты веками. Ей хотелось обнять его, унять боль, но он оттолкнул ее и едва не упал.
Нужно поднять его дух.
– Постой!
Лайсве привела в лагерь лошадей. Микаш сидел на земле, вжимая голову в колени и раскачивался, словно в приступе. Страшно! Было спокойнее, когда он орал и обзывал ее дурой.
– Лошади вернулись, а за ними и удача придет.
– Езжай одна, – перебил он. – От меня никакого проку. Я слаб и глуп, поддался на соблазн и не смог тебя защитить. Не хочу быть калекой!
Он выпрямился, нащупал у себя за пазухой гербовую подвеску и протянул ее Лайсве. Она надела подвеску ему на шею и вложила в ладонь эфес меча. Оружие обязано вернуть ему силы или хотя бы веру!
– Соберись, ты же воин, а не сопливая «сцыкуха», как я. Все, кто что-то делает, иногда ошибаются и падают. По-настоящему силен тот, кто может подняться, по-настоящему умен тот, кто может осознать свои ошибки.
– Угу, смел лишь тот, кто может преодолеть свой страх. Хватит проповедей! – он отшвырнул меч, едва не угодив в костер.
Лайсве достала из седельной сумки флягу с водой, сухари и мясо и сунула ему в руки.
– Съешь, полегчает.
Кормить самой лучше не пытаться: еще больше озвереет. Микаш долго целился, чтобы приложить флягу ко рту, сделал глоток и облился. Его согнуло пополам и стошнило. Лайсве подхватила его и приложила руку ко лбу. Рана воспалилась, кожу покрывала испарина.
– Пересмешница ядовита?
Его губы бледнели, под глазами наливались синяки.
– Оставь! Лучше сдохнуть, чем калекой!
Он поднялся на ноги и, щупая перед собой воздух, сделал шаг, запнулся и полетел на землю. Лайсве подбежала и принялась его поднимать. Он ослаб настолько, что даже не сопротивлялся. Нет, она не бросит его; он бы ее не бросил! Должен быть способ его спасти.
Лайсве подбежала к сумке, нашла карту и развернула.
– В дне пути есть Храм Вулкана. Там тебя вылечат.
– Калек не лечат, – простонал он и закрыл глаза, притворяясь мертвым.
– Поехали. Я расскажу тебе сказку про слепого рыцаря, – она проверила сбрую лошадей и собрала вещи. – Пожалуйста! – Лайсве дернула его за руку. – Если не поедешь со мной, я буду охотиться на пересмешницу одна. Тогда ты будешь виноват в моей смерти, ясно?
Микаш с кряхтением поднялся. Она завязала ему глаза тряпкой, помогла забраться в седло Беркута, и они двинулись в путь.
Ей было трудно понукать Лютика и тащить за собой жеребца Микаша на привязи, но она терпела. Думала лишь о том, как бы не заблудиться, ведь каждое мгновение было на счету. Микаш пригибался к конской шее. Иногда его тошнило. Лайсве все время оглядывалась, проверяя, держится ли он в седле. Лишь бы успеть!
– Не спишь?
