Путь Сумеречницы полностью

Лайсве удивленно обернулась. Вейас развалился в седле и даже не трудился привставать на стременах, чтобы не отбить себе причинное место на ухабистой дороге. Ничего он объяснять не станет, уж Лайсве-то знала.

Вернувшись в охотничью усадьбу, они смыли с себя всю грязь и кровь. Дом встретил их ароматом жаркого. Рот Лайсве увлажнился слюной, а живот мечтательно заурчал.

– За храбрость на охоте можешь раскрыть последний подарок. – Петрас заискивающе улыбнулся.

В свертке действительно находилось платье. Чтобы переодеться, Лайсве пришлось подняться на второй этаж в комнату с зеркалом.

Надо отдать кузену должное: наряды он подбирал лучше, чем отец Лайсве. Наряд оказался легким, летящим, из нежно-голубого шелка с тонкой ажурной вышивкой по краям. Юбка была неширокой, высокая талия обозначалась плетеным поясом, но самое замечательное – удобный мягкий лиф, не сдавливавший грудь и не мешавший дышать.

Только вырез был слишком откровенный, рукава короткие – немного стыдно и зябко. Хотелось закрыться, но нет… Нужно быть любезной ради брата.

– Живей, а то без еды останешься! – сварливо выкрикнул Вейас.

Лайсве спустилась по лестнице, в тонких парчовых туфельках чувствуя каждую неровность под ногами. Вейас и Петрас ждали на стульях в гостиной, закинув ногу на ногу. При виде Лайсве кузен поднялся и протянул руку.

– Я знал, что подойдет. – Он засиял широкой улыбкой, раздувшись от гордости. – Подтверди, Вей, в этом платье твоя сестра – настоящая красавица!

– Ее даже холщовый мешок не испортит, – угрюмо бросил брат, даже не взглянув на нее.

«Что с тобой?» – мысленно спросила Лайсве. Ей хотелось услышать что-нибудь более искреннее, чем его постоянное ерничанье.

«Ничего, отстань!» – Вей поднялся и ушел на кухню.

Почему же во время триумфа у него вид, будто он кого-то хоронит?

Вскоре они втроем устроились за пышно накрытым столом: свежая речная рыба, нежная молодая телятина, тушеная крольчатина с овощами, грибная подливка, закуски из сыров и колбас, пирог с капустой и печеные яблоки на сладкое – все это выглядело невероятно вкусно, приготовленное Юле с умением и любовью.

Лайсве никогда столько не ела! Но больше потому, что Петраса стало до невозможности много. Он без умолку сыпал комплиментами о ее стройном стане, манере держаться в седле, бесстрашии во время охоты и блистательном остроумии. Последнее звучало особенно нелепо, ведь она лишь кивала, пожимала плечами и улыбалась.

– А где Юле? – спросила она, утомившись от его речей.

Вейас пялился в стену, словно находился не с ними. Почему он ушел в себя? Лайсве никогда его таким не видела.

– Да… – Петрас потянулся за ломтиком хлеба. – Я отпустил его на пару дней.

– Жаль, мне хотелось отблагодарить его и попрощаться.

Юле умел и слушать, и говорить так, что она боялась упустить хоть слово. Его простой мудрости будет ей очень не хватать.

– Отблагодаришь еще, – заверил кузен.

Он опустошил закрома с молодым вином и постоянно подливал его в кружки. Оно бодрило, хоть и заволакивало разум туманным хмелем, притупляя тревогу. Лайсве даже немного развеселилась.

– Сегодня полнолуние, может, устроим что-нибудь эдакое? – заговорщически шепнул ей Петрас. – Можем призрака вызвать: моего отца, твоей мамы или знаменитого воина.

– Сеанс шептания мертвым? – едва ли не в полный голос удивилась Лайсве.

Петрас шикнул и указал глазами на Вея.

– Только мы с тобой. Ты ведь хочешь?

Лайсве закусила губу, раздумывая. Тревожить мертвых понапрасну было неучтиво. И все же… может быть, ей удастся попросить прощения? Она старалась держаться, не думать, но чувство вины не оставляло ее. К лучшему, если Вейас этого не увидит. Однако внутренний голос твердил ей: «Ты даже не представляешь, какими опасными могут быть взрослые игры». Лайсве дернула головой, гоня прочь дурные мысли. Ей хотелось попробовать, узнать, не трусить хотя бы один несчастный раз в жизни. Она была сильной, она справилась с варгами, сможет унять кузена, если все зайдет слишком далеко.

– Давай. – Она сжала под столом ладонь Петраса.

Он опустошил последний кувшин с вином и с сожалением заглянул на дно.

– Вот незадача! – Кузен пихнул сидевшего по другую руку Вейаса. – Не рассчитал, что вино под крольчатину так хорошо пойдет.

– Выпей мое. – Брат придвинул к нему полную до краев кружку. Ни к еде, ни к вину он так и не притронулся, угрюмо хохлясь весь ужин.

– Съезди-ка лучше к винарю и привези еще, – уже не так радушно процедил Петрас. – Съезди, говорю!

– Уже за полночь. Меня даже за городские ворота не пустят. – Вейас замотал головой.

– Дашь денег, они тебя еще и в зад поцелуют. – Петрас швырнул ему кошелек. Казалось, что воздух между ними вот-вот вспыхнет и подпалит льняную скатерть.

«Пожалуйста, сделай, как он просит, – взмолилась Лайсве. – Не порти все в шаге от нашей победы».

«Продалась за тряпки и побрякушки!» – разочарованно воскликнул он.

– Вейас? – И только когда услышала собственный голос, Лайсве поняла, что заговорила вслух.

– Иду уже!