Поэтому им лучше расстаться. Расстаться как можно скорее, чтобы в памяти сохранились только хорошие воспоминания. Незачем было тянуть ее на дно вместе с собой. Поход в Нордхейм с самого начала казался безумием. Они уже столько раз находились на волосок от смерти. Если она вернется домой, то и ему незачем будет соваться в ледяную Преисподнюю. Он сбежит, устроится подальше от отца и сестры, чтобы не мучить родных своим позором.
Но почему ее так трудно отпустить? Почему невозможно сказать все прямо?
Нет, она ни за что не послушает и увяжется следом.
Так что же делать? Как разорвать их связь навсегда?
Вейас вернулся к костру.
Эйтайни заняла место Лайсве и грела руки над пламенем, как сестра минутами ранее.
– Ты можешь мне помочь?
Туата по-кошачьи прищурилась.
– Смотря что тебе нужно, и только за достойную плату, – она пожала плечами. – Дар, полученный просто так, не ценится и работает плохо, но если ты отдашь что-то дорогое, то мои чары проникнут в твою душу и будут действовать до конца жизни.
Хорошо. Надо знать, на что идешь, особенно если собираешься прыгать в темный омут. Впрочем, ему не привыкать.
Вейас протянул руку.
– Я хочу, чтобы сестра бросила меня и вернулась домой.
Эйтайни придвинулась совсем близко. Ноздри защекотал ее сладкий цветочный аромат. Он дурманил и кружил голову так, что сказанное доходило до него с трудом.
– Хорошо. Она сбежит, как только почувствует себя ненужной. – Туата забралась к нему на колени, провела ногтем по шее, оставляя длинную царапину, и прижалась к ней губами. Сердце его замерло, стало жарко, несмотря на ночные заморозки. Тело пронзила боль, перерастая в безумное желание. Эйтайни оплела ногами его спину и зашептала завораживающим голосом: – Отныне ты принадлежишь мне. Моя воля станет твоей, мои желания – твоими, мой народ – твоим.
Зов Лайсве прорвался сквозь пелену наваждения. Перед его глазами возник дорогой сердцу образ: печальные глаза и самая теплая, самая искренняя улыбка. Вейас попытался выскользнуть, но было уже слишком поздно. Туата скрепила их договор поцелуем, начертила пальцами на его лице колдовские знаки и закончила заклинание:
– Отпусти ее. Она уйдет. Только я буду в твоем сердце, в твоих мыслях и душе.
Он должен отпустить ее. Так будет лучше для всех – особенно для Лайсве.
Вейас притянул к себе Эйтайни и поцеловал ее с неистовством клокотавшей в крови страсти. Светлый образ сестры развеялся по ветру. Стало пьяняще легко и свободно. Они завалились на землю и любили друг друга до первых лучей солнца.
Лайсве проснулась поздним утром посвежевшей и полной сил. Давненько она не проваливалась в темный омут без тревожных сновидений и не просыпалась от лесных шорохов через каждые несколько часов.
Ее кольнуло беспокойство. Куда запропастился Вейас? Она потянулась и встала, ища глазами брата.
Он спал у потухшего костра в обнимку с демонической мерзавкой, укутавшись плащом. От них пахло лихорадочно-пьяными эмоциями, неправдоподобно счастливыми и удовлетворенными.
Молодчина, братец, нашел себе очередное развлечение! Ей хотелось пнуть их обоих, но Лайсве не стала. Они только посмеются над ней.
Парочка проснулась около полудня, когда Лайсве уже успела развести костер и приготовить еду.
– А ты молодец! – Эйтайни улыбнулась, принюхиваясь к вареву. – Неужто в кухарки набиваешься?
Лайсве хотела вылить похлебку паршивке на голову. Может быть, тогда ее волосы перестанут быть такими пышными и блестящими, а фиалковые глаза – презрительно щуриться.
Хоть бы брат заступился! Однако он одной рукой поглаживал увитые татуировками пальцы Эйтайни, а второй черпал еду, вооружившись деревянной ложкой. Неужели в этот раз он влюбился по-настоящему? Нет, просто искал легких наслаждений. Сколько у него уже было таких интрижек? Ни одна из них не закончилась ничем серьезным.
Лайсве решила показать гордость и завтракала в одиночестве под навесом.
Вскоре они собрались и выдвинулись в путь. Вейас ехал впереди. Эйтайни сидела у него за спиной, слишком крепко обнимая его за талию и что-то шепча на ухо. Брат постоянно смеялся. Лайсве, находившаяся позади них, ничего не слышала, а подъезжать сбоку и видеть, как ее игнорируют, не хотелось. Она просто перебирала темные пряди густой лошадиной гривы и глазела по сторонам.
Подступала зима. Небо бледнело и нависало над головой, давило на плечи. Ледяной ветер пронизывал до костей. Серела трава на промерзлой земле. Зябко скрючились сучья деревьев, ощетинились ежовыми иглами кусты с похожими на капли крови подмороженными ягодами. Лайсве сорвала парочку, покрутила в руке и спрятала за пазуху.
Вскоре багряным стал весь мир, утопая в лучах заходящего солнца. Кровавые сумерки сменились ночной мглой. И лишь луна со звездами освещали путь. Здесь они выглядели ярче, чем в Белоземье, особенно наконечник стрелы Охотника – Северная звезда. Она мерцала и переливалась впереди. Манила к себе.
