Туата растерянно глянула на Асгрима. Тот вскинул брови и пожал плечами в ответ. Покорно кивнув, служанка направилась к двери.
– О, и захватите два кубка. В одиночестве пьют только опустившиеся неудачники, – Лайсве подмигнула Асгриму, который с подозрением изучал ее.
Это не Петрас. Даже напившись, он побрезгует к ней приставать. Зато, может быть, ей удастся развязать ему язык.
Вскоре служанка принесла два медных кубка и кувшин, до краев наполненный медовухой. Она поставила поднос на стол и испарилась.
– Вот это я понимаю обед! – усмехнулась Лайсве. Схватила с ложа оленью шкуру и бросила на пол рядом с Асгримом. – Хочешь дружеский совет? Не сиди на холодном.
Она ухватила оба подноса и поставила туда же.
Стражник скривился.
– Я закаленный.
Лайсве устроилась на шкуре, скрестив лодыжки, разлила мед по кубкам и протянула один из них Асгриму.
– За знакомство.
– Я не пью на службе.
– Знаешь поговорку: мешай дело с бездельем, проживешь век с весельем?
Туат хмыкнул, потянулся за кубком и покрутил его в руках, разглядывая напиток.
– К длиннобородым службу. Все равно я не пьянею.
Они чокнулись, и он сделал несколько больших глотков. Лайсве пригубила напиток только для вида. Асгрим полил медом кусок мяса, положил в рот, причмокивая, а затем облизал пальцы. Залпом опустошил кубок. Его глаза заблестели, а лицо приобрело более радушное выражение.
– Отыскал ту корову?
– А? Нет, я едва до выхода добрался, как Шейс поднял тревогу, что ты сбежала.
Налив себе полный кубок, он попытался добавить и Лайсве, но та покачала головой.
– Извини, что доставляю столько неудобств.
– Не ижвиняйшя, бешит, – пробубнил Асгрим, набив полный рот мяса с медом. – Мы не друзья, что бы там Его Величество с Эйтайни ни говорили.
Он всегда так странно произносил имя принцессы, словно выплевывал оскорбление, – даже хуже чем «длиннобородые».
– Тебе она тоже отказала?
Асгрим скрипнул зубами, но все-таки ответил, правда, глядя не в глаза, а в стену:
– Я рождением не вышел. Вначале принцы всякие шли, потом высокая знать. А я просто сын охотника, сирота, которого Его Величество взял на воспитание из жалости, – он опрокинул в себя еще один кубок. И куда только в него влезало! – Мы с Эйтайни в детстве были неразлучны: я ее тайными ходами наверх водил, и мы гуляли по росной траве под луной и звездами до самого рассвета. Нам весело было! Когда она всем отказывала, я думал, из-за меня. По нашим обычаям, если принцесса никого не выберет, ее руку получит тот, кто победит на воинском турнире. Это был мой единственный шанс. Но она предпочла твоего брата.
Получилось! Раз он в чем-то настолько личном сознался, то и про Вейаса начистоту все выложит. Лайсве подлила ему медовухи и подняла собственный кубок для тоста.
– Без обид? Я помню, извинения ты не любишь.
– Ты тут вообще ни при чем.
Они чокнулись, и он снова поглотил все залпом, вытерев желтые усы вокруг рта рукавом.
– Думаю, когда мы уедем, Эйтайни быстро забудет Вейаса.
– Вряд ли. Не то, что забудет, а то, что вы уедете отсюда. Эйтайни так его приворожила, что он даже думать ни о чем другом не сможет, спать будет только по ее указке. Нужна стальная воля, чтобы противиться, но твой брат даже не пытается.
Лайсве старалась держать себя в руках, но ладони сами собой сжимались в кулаки, а ногти впивались в кожу до крови.
– Неужели Эйтайни так сильно в него влюбилась?
– Влюбилась, скажешь тоже! – Асгрим засмеялся. – Все дело в детях. Чистокровные туаты часто умирают в первый год жизни. Эйтайни решила, что у полукровки шансов выжить больше, вот и связалась с длиннобородым. Так что про брата забыть можешь, пока он не утратит красоту и молодость, а его семя – всхожесть. Тогда с него снимут чары и дадут пинка, а я снова буду на коне, точнее, с принцессой. Мы-то стареем куда медленней вашего, – похвастался Асгрим.
Кубок выпал из рук Лайсве, и напиток растекся золотистой лужицей.
Они никогда не доберутся до Нордхейма. Вейас никогда не станет Сумеречником; будет прозябать куклой принцессы до самой дряхлости, пока его, немощного и никому не нужного, не выкинут прочь.
– Не переживай, – Асгрим поднял кубок и отодвинулся от липкой лужи, – тебя здесь удерживать никто не собирается. Придумают, как отправить домой к отцу и выпустят.
Не желая показывать смятение, Лайсве взяла испачканную шкуру и хотела вычистить, но Асгрим остановил ее.
– Служанки уберут.
Лайсве задвинула шкуру подальше в угол, притащила с ложа чистую и снова села. Асгрим наполнил кубок и протянул ей:
– Выпей. Полегчает. Без обид?
Она чокнулась с ним и сделала глоток побольше. Сладкий напиток легко проскочил в горло, согревая. Напряженные мышцы расслабились, мысли потекли плавнее и перестали быть такими лихорадочно-безрассудными. Она думала задобрить Асгрима, чтобы уговорить того отвести ее к Вейасу. Ближе нее у брата никого не было. Лайсве заставит его одуматься!
– Почему ты так уверен, что тебе бы удалось победить на турнире за руку принцессы?
– Я хороший воин. Мой отец был доблестным охотником, а не плешивым лордом. На моей стороне любовь и удача, – самонадеянно заявил туат.
Лайсве прыснула в кулак.
