– Не веришь? – он прищурился, но не зло и насмешливо, а по-доброму лукаво.
– Мой отец хоть и лорд, но вовсе не плешивый. Он за всю жизнь не проиграл ни единого боя. Знаешь почему?
Асгрим подался вперед. Вряд ли он воспринимал ее слова всерьез, но захмелел так, что сам был не прочь подурачиться.
– Почему?
– Потому что я… – Лайсве ударила себя кулаком в грудь, показывая, что пьяна не меньше него, – я была его талисманом. Моя удача самая большая – все так говорят. У меня сильный покровитель.
– О! – Асгрим снова раскатисто рассмеялся. – Может, проверим?
Он достал из кармана два белых кубика с выкрашенными в красный круглыми щербинами. Кости, чистая удача – знай себе бросай. В детстве Лайсве с братом всегда ими разыгрывали, кому придется делать что-то не слишком приятное. Она всегда побеждала, а Вейас понарошку обижался. Как же его сейчас не хватало!
– А давай! – Лайсве отхлебнула из кубка для храбрости. – На что играем? На раздевание? – Она в притворном стеснении покусала губу и оттянула край рубахи.
– Ни за что! А вдруг мне после этого кошмары сниться будут?
– Тогда на желание.
Асгрим кивнул.
– Наконец-то я добьюсь, чтобы ты сидела тихо, и смогу пару часов поспать. Два из трех?
Сначала они бросили, чтобы выбрать, кто ходит первым. Стражнику выпал дубль и он, окрыленный победой, выбил сразу одиннадцать очков. Не особо переживая, Лайсве выкинула трешку. Асгрим радостно потер руки и взял следующий ход. Удача изменила ему – выпало всего пять очков. Он с досадой скривился и передал кубики. Лайсве отыграла совсем малость – два очка с семерки. Асгрим повеселел.
– Я обыграю тебя, как младенца!
Такими темпами она упустит единственный шанс. Надо повысить ставки.
– Давай угадаем последний ход, м? Так гораздо интересней.
Асгрим подозрительно сощурился.
– Ты не сказала своего желания. Я тебя не выпущу, и брата твоего расколдовать не смогу.
– Обещаю, это будет другое. Я скажу, если выиграю. Ну же, неужели ты испугался удачи дочки длиннобородого лорда?
– Воины лесной богини Дану ничего не боятся! – он сжал кости в кулак и, перебирая их пальцами, загадал: – Будет дубль.
Первый кубик послушно лег пятеркой вверх. Второй покатился, встал на ребро, лениво покачиваясь из стороны в сторону то четверкой, то пятеркой. Спустя несколько тягостных мгновений выпала пятерка.
– Да! Я победил! Два спокойных часа в мягкой постели, я иду к вам! – От радости Асгрим даже заерзал.
– Не гони лошадок.
Лайсве собрала кубики в раскрытую ладонь и подула на них.
– Глаза змеи.
Асгрим напрягся.
Лайсве бросила кости.
С гулким стуком они покатились в разные стороны. Первый ударился о стену и остановился на середине зала. Они оба подбежали к нему.
Тройка…
Лайсве закрыла лицо руками, пытаясь спрятать отчаяние, а Асгрим направился ко второму кубику.
– Что здесь происходит? – звякнул пропитанный презрением голос.
Лайсве обернулась.
На пороге стояла Эйтайни, наступив носком сапога на кубик. Асгрим как раз пытался его поднять и застыл, в растерянности глядя на принцессу снизу вверх.
– В детство впал или до слабоумия допился? – съязвила она. – Я поговорю с отцом о том, как ты относишься к своим обязанностям. А теперь уходи с дороги!
Эйтайни оттолкнула Асгрима в сторону и прошла внутрь.
– Вейас! – вскрикнула Лайсве, увидев брата, следовавшего за принцессой молчаливой тенью. Она подбежала к нему и обняла. Это было лучше, чем с дурацкими костями, много-много лучше!
– Идем, думаю, им нужно остаться наедине, – процедила сквозь зубы Эйтайни.
Лайсве выглянула из-за плеча Вейаса. Принцесса тянула Асгрима прочь.
– Но… не думаю, что стоит… – отрывочно бормотал он со смутной тревогой во взгляде. Но Эйтайни и слушать не стала.
Они ушли, и брат снова поглотил все внимание Лайсве. Он не казался больным или несчастным, наоборот, был на удивление спокоен: спина неестественно ровная, взгляд стремился вдаль, губы плотно сомкнуты.
– Вей, скажи что-нибудь. Не пугай меня. Это я, Лайсве.
Он осмотрел ее с ног до головы и безучастно ответил:
– Помню. Когда вернется Эйтайни?
– Ты пробыл с ней так долго. Я переживала, что ты совсем забыл меня.
– Я же сказал, что помню! – раздраженно выкрикнул Вейас. – Я хочу вернуться к ней. Она – песня моей души, солнце моей жизни. Скорей бы ее отец дал согласие на наш союз, тогда мы вечно будем вместе.
– Но как же испытание? Нордхейм и клыки вэса? Как же призвание Сумеречников? – старалась вразумить его Лайсве. – Помнишь, как ты хотел доказать отцу, что сможешь всего добиться сам? Неужели бросишь все в шаге от победы?
– Это была глупая затея. Я шел только потому, что чувствовал, что встречу здесь ее. Теперь мы вместе, и больше мне ничего не нужно. А ты ступай замуж за своего жениха. Я щадил твои чувства, но настало время сказать правду.
Лайсве подалась ему навстречу.
