Лайсве должна была уйти, но ноги будто приросли к земле, а глаза вперились в резко очерченное в лунном свете лицо. Тонкий, с едва заметной горбинкой нос, изогнутые брови, высокие скулы, волевой подбородок… Хорош, негодяй! Дерзкий, пронизывающий взгляд будто бросал вызов.
Незнакомец прищурился в плутоватой улыбке.
– Расскажите, я умею слушать. Иногда это помогает лучше, чем меч и родовой дар.
Она сдалась.
Они устроились на деревянной лавке у входа на круглую рыночную площадь. Лайсве говорила, пока голос не осип и не осталось больше ничего в ее жизни, о чем бы она не поведала.
– Вляпался ваш брат по-крупному, – присвистнул незнакомец. – Кто к холмовым шавкам в полон угодил, тому вовек под луной не гулять.
Лайсве недоуменно нахмурилась.
– Это из сказки, няня мне в детстве рассказывала. Один королевич утомился с охоты и прилег отдохнуть в ведьмином кругу из говорушек. Когда проснулся посреди ночи, хороводом вокруг него шли темноволосые девы. Пленился он их красотой и протянул руки. Они спросили: «Пойдешь с нами в подхолмовое царство?» И он согласился. После никто его не видел. Лишь спустя годы, когда мимо ведьминого круга проезжал экипаж нового короля, встретился им немощный старик, который клялся, что и был тем пропавшим королевичем. Он лишился памяти о годах, проведенных под холмами, а вместе с ней и разума. Вскоре он умер, одинокий и убогий.
Лайсве представила брата на месте того королевича. От тоски засосало под ложечкой.
– Я думала написать отцу, чтобы сюда прислали отряд и туатов угомонили.
Подозрительность незаметно притупилась. Лайсве хотелось, чтобы кто-нибудь для разнообразия спас ее, пусть даже такой странный и непонятный.
– Они не нарушат перемирие из-за парня, который остался с туатами по доброй воле. Отряд сюда вышлют, только чтобы вас домой забрать, – незнакомец безнадежно покачал головой.
– Откуда вы так хорошо осведомлены о делах Сумеречников?
– Политика уступок – жертвование малым во имя бόльших целей. Ничего тайного тут нет, – он бросил взгляд в сторону холмов, словно чуял, где находится дворец туатов.
– Так нельзя. Сумеречники не должны лезть в политику. Наше дело – спасать людей от демонов, невзирая ни на что.
– Боюсь, не обладай Сумеречники запасом хитрости, их давно бы уничтожили не демоны, а наши правители. Непокорную силу не любят, особенно если находишься у нее в долгу.
Как же сложно! А должно быть все просто: Вейас рядом с ней со свободной волей, в здравом уме и твердой памяти. Неужели она много просит?
– Вашего брата теперь только если по-тихому умыкнуть удастся. Увезти подальше, окунуть в ледяной ручей, может, дурь вся и выйдет, – вслух размышлял незнакомец.
– Вы поможете? – без обиняков спросила Лайсве.
Он стушевался, но быстро нашелся с ответом:
– Если придумаю как. Идемте, становится холодно, да и поздно уже. Скоро хозяин двора отправится спать, и вы без ночлега останетесь.
Он протянул руку, и на этот раз Лайсве без раздумий ее приняла. Они прошли вдоль мостившихся друг к другу деревянных домов и остановились возле трехэтажного здания с большой вывеской. В темноте ее было не разобрать, зато окна еще светились, из-за двери доносились бодрые голоса и смех, а у порога топтались захмелевшие мужчины.
– В этом захолустье ничего лучше нет, – незнакомец развел руками. – Ступайте к хозяину, он быстро комнату подыщет. В общем зале не задерживайтесь. Публика здесь не самая приличная.
Дверь распахнулась настежь, и по ступенькам кубарем скатился сильно помятый косматый мужик.
– Проспись, а потом спорить будешь, разбавляю я эль или нет! – рыкнул показавшийся на пороге коренастый мужчина в застиранном переднике. – Остальным тоже спать! Идите-идите, женушки небось уже все глаза в ночь проглядели.
Смеявшиеся до этого выпивохи недовольно загомонили и нехотя разбрелись по разным сторонам.
– А вам чего? – не слишком радушно обратился к Лайсве хозяин постоялого двора, судя по пройдошливому виду, это был именно он.
– Комнату на пару ночей, – спохватилась она.
– Ступайте за мной. Только деньги вперед. Знаю я вас, вечно обжулить пытаетесь, скряги несчастные! – проворчал тот и скрылся за дверью.
Незнакомец наклонился к земле, испачкал ладони в грязи и размазал ее по щекам Лайсве.
– Так больше на юношу похожи, а то кожа слишком гладкая.
Никогда не замечала…
– Не сутультесь, голову выше, иначе все будут думать, что вы что-то скрываете, – он отнял руки и посмотрел на нее словно в последний раз. – Ну, бывайте.
– Стойте! Я не расслышала ваше имя.
– Я и не называл, – и, не оборачиваясь, зашагал прочь.
– Но как же я вас найду?
Но незнакомца уже и след простыл.
Лайсве потерла щеку, которой только что касались его пальцы. Какой он… милый?
Разыскав корову, Асгрим вернулся во дворец. Там его уже заждались.
– Где тебя носило всю ночь? – осыпала язвительностью принцесса, стоило ему ступить в тронный зал. – Зачем отпустил Сумеречницу?
Упреки Эйтайни его не трогали, а на короля, мрачно взиравшего с высокого трона, Асгрим старался не смотреть.
