– Видишь, Одуванчик, как она свободу почуяла? Ты должна отпустить ее сама, – Микаш ослабил узел, и Агнежке оставалось только потянуть за веревку. Ее руки дрожали, и Микашу пришлось подтолкнуть сестру.
Освободившись, косуля понеслась прочь – только копыта сверкали.
Агнежка громко разрыдалась, распугивая зверье.
Микаш вздохнул.
Что-то заставило его повернуть голову и вглядеться в заросли боярышника. Позже он узнал, что это и был зов, о котором толковала горевестница.
– Жди здесь, – предупредил он сестру и обошел колючие заросли по краю. За ними, на небольшой лысой полянке, прикрытые палками и дерном, валялись несколько овечьих туш. Микаш откинул мусор и внимательно их осмотрел. Шкура осталась нетронутой, ран видно не было, кроме маленьких отверстий. Он достал нож и надрезал кожу рядом. Крови не было, словно кто-то испил ее досуха.
– Мика! Мика! – звала Агнежка.
Он тут же бросился к ней, но когда понял, что опасности нет, перешел на шаг. Сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и не пугать сестру.
– Корону забыл, – она засмеялась и водрузила ему на голову венок из желтых листьев.
– Спасибо, Одуванчик, очень красиво, – Микаш ласково потрепал ее по щеке и взял за руку. – Идем, уже пора.
Он едва ли не бежал. Нельзя, чтобы сестра оставалась в этом проклятом месте.
Вскоре показалась их мазанка, и Микаш подтолкнул Агнежку к двери.
– Ступай к матушке. Я… на работу. Уже опаздываю, да!
Сестра заканючила:
– Останься. Ты вчера был. Сегодня вместе: король и королева. Будем править миром!
Откуда она взяла этот вздор?
– Будь умницей. Слушай маму, – он поцеловал ее в лоб на прощание. – Я вечером приду, и мы поправим всем, чем захочешь.
Он обернулся, но никого не увидел, кроме улыбающейся Агнежки. С крыши поднялась стая ворон и с карканьем полетела прочь. Микаш встряхнул головой, прогоняя наваждение, и помчался к дому главы Грацека. Там уже собрались все жители. Односельчане тревожно гомонили, перекрывая даже крики ворон. Над головами носился почти осязаемый дух несчастья.
Микаш подошел ближе и услышал надрывный голос Ежи, самого богатого селянина в округе:
– Говорю же, сын мой Марек весь Жимтополь обошел: нету там наших девок. Ни Зоськи, ни Граськи, ни моей дорогой дочечки Катаржины – никого не видали. Демоны их забрали, говорю вам, демоны!
– Зоська знатная гулена была. Бесприданница, а от наших парней нос воротила. Все хвасталась, что в город сбежит да за богатого купца выйдет, – вклинилась завзятая сплетница баба Мила. Хлебом не корми, дай только позлословить, как мать про нее говорила. – А Граська за ней с малолетства хвостом ходила. После пропажи подруги все твердила, что следом уйдет. И ежели чего, Зоська ее в беде не оставит. Вот обе и сгинули.
– Да с Зоськой и Граськой понятно все, – заспорил Ежи. – Но моя Катаржиночка не такая. Умница, искусница, хозяюшка – все подтвердят. Жених у ней из Каменки сговоренный. А как радовалась-то. Уж и приданое подготовила. Не могла она все бросить!
– Грася, конечно, дура, но кто-то и правда ее свел. Сам видал, как она запиралась в сарае и с кем-то шушукалась, – подал тихий голос брат пропавшей.
– И с Катаржинкой моей так же. Странное творилось!
– Так творилось или не могла благоразумница все бросить? – не унималась баба Мила.
– В самом деле, Ежи, не стоит загодя тревогу бить. Обождем немного, вдруг нету никаких демонов. – Грацек примиряюще встал между ними.
Микаш пробился сквозь толпу и объявил:
– Боюсь, мастер Ежи прав. Это демон. Я овец пропавших нашел, они там, на дне лога. Из них всю кровь выпили.
Селяне отступили от него на несколько шагов, словно от смердящего или прокаженного. Микаш слышал их мысли, будто они говорили вслух: «Так он и есть демон. Подкидыш. Мать его от злого духа понесла. Недаром только на одиннадцатый месяц после смерти мужа разродилась. Сестра полоумная, а этот так вообще. Смотрит как! В глазищах сам Мрак таится».
Микаш надеялся, что его приняли. Впрочем, неважно.
– Идемте, покажу! – настойчиво позвал он.
Грацек кивнул. Он относился к семье Микаша спокойнее остальных, да и считался человеком разумным. Недаром его главой выбрали.
Крепкие мужчины направились в лог, а вездесущая баба Мила увязалась следом. Под общие охи Микаш показал селянам мертвых овец.
– Глядите, ими даже звери побрезговали. Точно, демон! – запричитал Ежи.
– Нужно звать Сумеречников, – вновь подал голос Микаш.
– Тю, Сумеречников. Они ж золото потребуют, и мы вовек не расплатимся, – шикнула на него баба Мила.
– Но ведь это нашествие. Сумеречники должны защитить нас. Это их предназначение! – заспорил Микаш.
– Совсем мальцу сказками голову задурили, – брюзжала баба Мила. – Говорила же, негоже бабе мужика растить.
– А что, может, попробуем? – предложил Ежи. – Я все отдам, лишь бы Катаржиночку вернуть.
