Дверь в покосившейся мазанке была нараспашку. У выхода, будто все еще пытаясь сбежать, лежала мать. Ее густые волосы разметались по крыльцу, глаза закатились белками наружу, посиневшие губы оставались распахнутыми в немом крике, а юбки помялись и задрались, открывая белые, почти светящиеся ноги.
Неправильно это.
Микаш опустился на колени и принялся поправлять.
– Здравствуй, братец, – донесся из противоположного угла голос Агнежки.
Микаш вздрогнул и поднял взгляд.
Сестра сидела за столом и улыбалась. Но не так, как обычно, беззлобно и светло, а так, как улыбались все, – словно выздоровела в одночасье.
– Мама не хотела отпускать меня к жениху. Но мне уже можно замуж, – она засмеялась и протянула руки. – Подойди, братик, дай обнять тебя на прощание.
Микаш подошел, не мог не подойти, – настолько завораживал блеск ее прежде пустых и тусклых глаз, длинные правильные фразы и очаровательная улыбка взрослой женщины. Она единственная принимала его и любила.
Ее объятия стали сладким пленом, и что-то острое прошлось по его чувствительной от пота коже. Боль пронзила едва заметной искрой, в кровь полился сонный яд.
Агнежка на мгновение ослабила хватку.
– Познакомься с моим женихом. Он такой же сильный и добрый, как ты, только не зовет меня обузой. Он не оставит меня, чтобы идти на работу!
В темном углу возник новый демон. Высокий, широкоплечий, с копной всклокоченных соломенных волос. Было так странно и страшно видеть в темной твари свое повзрослевшее отражение. Голову ему венчала корона из сухих листьев.
Микаш замер в немом исступлении; он ведь с самого начала знал, что зло притаилось именно в их доме. Мельтешили призрачные фигуры, шептались глухие голоса, но он заставлял себя слепнуть и глохнуть, чтобы сохранить их уютный мирок как можно дольше.
За его беспечность поплатилась мать. Поплатилось все село.
Пахло кровью, его собственной, что-то липкое текло под ворот рубахи, а в душе поднималась злость. Мерзкие демоны пользовались человеческой слабостью и не знавали жалости. Сумеречники были героями лишь в сказках, а на деле оказались трусливой и корыстной шайкой. Недалекие односельчане боялись безобидного мальчишку и так долго не замечали настоящей опасности. А мать? Почему она была такой сухой и суровой к бедной Агнежке? А сестра? Зачем она поддалась на соблазн вероломного демона? И только Микаш был хуже всех! Права оказалась горевестница: он приносит одни несчастья.
В груди полыхнула ярость, багрянцем омыв глаза. Запертый внутри Микаша демон высвободился: его ненависть затопила сознание, захватила тело и наполнила небывалой мощью. Оковы страха спали, уступив решимости.
Микаш оттолкнул сестру и пронзил мечом её тщедушное тело. Она тут же упала замертво. Стоявший рядом демон не успел шевельнуться, как его голова слетела с плеч. Затем Микаш выскочил на улицу. Другие демоны оторвались от трапезы и начали окружать его. Он бросился на них обезумевшим зверем и принялся рубить, как дрова на растопку, только вместо щепок вокруг разлетались брызги крови.
Твари кричали, стонали, бились в агонии, но он не слышал ни звука. Забывались усталость, боль в мышцах, холод от непрекращающегося дождя. Не ощущалось время, даже висевшая на волоске жизнь не казалась ему ценной. Кровь тварей, кровь убитых ими односельчан – все смешалось в грязный багрянец. Он один существовал в этом разоренном мертвом мире.
Микаш не помнил, как все кончилось: сбежал ли кто или он остановился сам, когда ни единой живой твари больше не осталось. Даже как он упал посреди груды истерзанных тел, в памяти не сохранилось.
Раздался стук копыт и голоса:
– Ну и побоище.
– Паскудные Странники. Все село выгрызли. Мерзость!
– Хорошо хоть самих порубили. Грубо-то как, будто мясник работал, фу!
– Глядите, малец жив, истощен только. Целителей ко мне!
Затопали ноги. Микаша подхватили, куда-то унесли и облили холодной водой.
– Похоже, у него был прорыв способностей. Аура-то какая мощная! Сильный мыслечтец будет, если выживет.
Микаш с трудом разлепил веки.
Дождь прекратился, наступило утро.
Рядом с ним стояли трое незнакомых, богато одетых Сумеречника.
– Как твое имя, ученик? Где твой наставник? – спросил грузный господин с вислыми усами и знатной залысиной на макушке.
– Вы обознались. Я Микаш из села Остенки… которого больше нет.
Господин удивленно вскинул брови.
– Это ты их?
– Нам не хватило денег на защиту Сумеречников.
– Надо же, простолюдин с даром, как у древнейших родов! – присвистнул другой рыцарь.
– Не надорвался? – спросил господин.
– Выкарабкается, – заверил рыцарь.
– Ступайте тогда. И никому про него не рассказывайте, – господин снова обратился к Микашу: – Малец, а сам в орден не хочешь? Выучишься, и сможешь голытьбу бесплатно защищать. Только про то, что тут было – ни слова. Послужи мне пару лет, опыта наберись, а я все устрою. Имя лорда Тедеску не пустой звук в Большом совете.
Он протянул Микашу мясистую ладонь.
