Микаш очнулся в канаве у дороги. Конь каким-то чудом оказался рядом и пихал его мохнатым носом в больной бок. Ушибы горели по всему телу, голова гудела, лоб саднил, но уезжать ни с чем было нельзя. Сила воли помогла ему подняться. Он взял коня под уздцы и привязал к дереву.
Темнело. С дороги донесся стук копыт и скрип колес. Микаш подобрался ближе.
К заставе катила телега, нагруженная доверху и укрытая холстиной.
Телега остановилась, возница отвлекся, и Микаш скользнул под полог, затаился. Свистнул бич, кони заржали и понеслись к заставе.
– Из-за чего задержка? Капитан рвет и мечет, – раздался голос одного из стражников. – Проезжайте!
Телега замерла во дворе, возница спрыгнул с козел и отошел. Микаш выбрался из-под полога незамеченным и нырнул под днище, а оттуда шмыгнул к стене в темный угол.
– Жалко того мальца. Вроде бойкий, смышленый, – голос долетел от выставленной посреди двора жаровни, на которой ярко тлели угли. Микаш замер и прислушался. – Похоже, и правда Странники на его село напали. Стоило бы поехать подсобить. Какая доблесть за стенами отсиживаться?
– Лучше меня пожалей, – ответил давешний провожатый. – На рассвете всю спину исполосуют. От этого супостата высокородного снисхождения не дождешься. А то село, если действительно трех девок увели и скот погрызли, обречено. Странники там уже вовсю пируют. Никого спасти не успели бы, так еще серебро зря потратили бы.
Сердце кольнуло его. Нет, он успеет! Нужно раздобыть серебряное оружие. Лех, кузнец, должен знать, как с ним обращаться. Сами защитятся, если эти трусы не хотят!
Микаш нырнул в узкий проход и тенью побрел по заставе в поисках арсенала. Караульные стояли только на стенах, а внизу было тихо. Возле одной из дверей храпел стражник. Разило от него хуже, чем от набравшихся до белых демонов односельчан во время Мардунтайда. На двери висел замок, ключи лежали у стражника под рукой. Хмельное сознание поддалось внушению легко: он даже не шелохнулся, когда Микаш вытянул ключи из-под его ладони и плавно отворил дверь, боясь выдать себя скрипом.
Ночь стояла лунная, светлая. Этого хватило, чтобы рассмотреть оружие вдоль стен и на полу. Вожделенный арсенал. Микаш вынул из кошеля серебряник, внимательно его изучил и пощупал пальцами. Нужно искать похожий металл.
Снаружи послышались голоса.
Микаш еще сомневался, но схватил приглянувшийся меч с ножнами и приспособил их на пояс. Рядом лежала веревка с осадной кошкой. Тоже сгодится!
Заперев дверь и вернув ключи, он побежал к лестнице на стену. Как только обходившие дозором караульные скрылись из виду, Микаш зацепил кошку за каменный зубец, перемахнул через стену и полез вниз.
Гулкие шаги будоражили его, бряцало оружие, кто-то громко переговаривался. Вот-вот обнаружат!
Микаш отпустил веревку. Ноги ударились об землю.
Примчавшись в овраг, он выломал прут и заскочил в седло. Подстегнутый ударом по крупу, конь взлетел по крутому склону и помчался по дороге домой.
Лишь бы успеть!
В беспрерывной скачке промелькнул рассвет, за ним полдень. Микаш выжимал из коня последние крохи сил, аж сам занемел от натуги.
Заморосил холодный дождь, крепчал, пока не перешел в ливень. Струи хлестали за шиворот, стекали по волосам и одежде, вода застилала глаза. Копыта разъезжались на размокшей почве, но Микаш не сбавлял темп.
Успеть! Успеть до темноты!
Небо хмурилось, набухая грозовыми тучами. Было непонятно, смеркается или еще нет.
Быстрее! Все погибнут, если он не успеет вовремя.
Прут нахлестывал все сильнее, вспарывая шкуру на крупу. Конь напрягся перед последним прыжком и захрипел – из его ноздрей потекла кровь. Задние копыта зацепились за межевую борозду, и он распластался в грязи. Микаш кувыркнулся через его голову и приземлился на колени. Жеребец лежал на боку и сучил ногами в агонии. Микаш подполз вплотную и закрыл ему глаза.
Воронье карканье заглушило даже шум дождя.
Микаш опомнился, подскочил и бросился к селу. Под ногами расплескивалась вода из луж. Вскоре показались покосившиеся столбы околицы. За ними сквозь пелену дождя просматривались метавшиеся между домами уродливые тени. Порыв ветра принес запах гнили и тлена, удушливый и едкий.
Прямо за околицей кричал кузнец Лех:
– Помоги! – он лежал распростертым на земле, а ему в шею впился похожий на нетопыря демон. Вскинулась уродливая серая морда, сверкнули красным глаза. С торчащих из-под верхней губы клыков капала кровь. – Помоги!
Тварь снова впилась в его горло, заставив умолкнуть.
Микаш оторопел.
Мама! Агнежка!
Он понесся через единственную улицу, вьющуюся меж домов. Растерзанные тела односельчан лежали повсюду. Ежи, его сын Марек, Грацек, баба Мила – все, кого он знал. Твари копошились над ними, вытягивая последние капли крови и выедая кишки, на Микаша даже не смотрели. Кто-то из людей был еще жив; они взывали к нему, но он мог думать лишь об одном: о матери и Агнежке.
И почему их дом находится на самом отшибе!
