На свету удалось его разглядеть. Не старше остальных, но здоровенный, плечи широкие, головы на полторы выше Лайсве, светлые волосы, короткие и жесткие, как копна соломы, на щеках щетина. А руки! Огромные, мозолистые, как будто только от сохи. Это был тот косолапый слуга, которого Йорден поколачивал в замке за шалости Вейаса. Разве похож он на жалкую дворовую шавку? Нет, это самый настоящий медведь, который иногда притворяется ручным, но на самом деле дикий и злой, как тот, что напал на Лайсве в кундском лесу. Того и гляди задерет.
– Мастер беглую невесту разыскивает, – продолжил слуга игру в намеки, будто намеренно издевался над ней. – Отец с него три шкуры снимет, если не вернет сумасбродку. А мы даже не помним, как она выглядит.
– Какого демона ты это рассказываешь? – Йорден подскочил и занес руку для затрещины, но вдруг плюхнулся обратно на стул.
Слуга поднял глаза цвета ледяной стали. Его взгляд – цепкий, проникающий вглубь сокровенных мыслей, к которым и себя-то не допускаешь, – завораживал Лайсве. Сколько раз она видела подобный у отца.
Мыслечтец! Это он внушил ей подойти к их столу, а может, даже спуститься в зал, как внушил Йордену молча сидеть.
Она вскочила и хотела было уйти, но слуга схватил ее за руку.
– Не поможете нам? – его улыбка походила на оскал. – Она невысокая, тощая, белобрысая. Прямо как вы. Не видели?
Огромная ладонь будто надавила на лоб. От резкой боли вышибло дух. Свет померк. Амулет на груди раскалился и обжег кожу, не выдержав столь мощного воздействия. Демоны, Лайсве сама чуть ли не падала.
Ее резко дернули в сторону.
Мыслесвязь оборвалась, мир обрел четкие контуры, и она смогла вздохнуть.
– Оставьте его! Он со мной, – рыкнул вчерашний незнакомец.
Лайсве ухватилась за подставленную руку.
Глаза слуги расширились, как от удивления или же страха. Лицо исказила гримаса ненависти, дрожащие пальцы потянулись к обмотанной грубой кожей рукояти меча, который висел у него на поясе. Неужели он собрался драться при всем честном народе?
– Оставь их в покое! – вмешался Йорден. – Пускай платят и проваливают.
Слуга вернулся на место, не отрывая от Лайсве напряженного взгляда.
Незнакомец снял с пояса кошель и швырнул Йордену. Слегка кивнул, коснулся полей шляпы, в его притворно почтительной улыбке сквозила издевка. Однако женишок ничего не заметил, пересчитывая монеты.
«Берегись!»
Вейас?
Нет, этот шепчущий в голове голос был другим – стальным, а ощущения – морозными. Снова слуга. Почему он казался таким знакомым?
«
Из пут внушения вырвал легкий толчок в плечо, когда незнакомец подвел Лайсве к ее столу и галантно отодвинул стул. Она без сил рухнула на сиденье.
– Спасибо огромное, вы мой спаситель! Деньги я верну обязательно, как только освобожу брата, – затараторила она, немного придя в себя.
Незнакомец занял место напротив.
– Ерунда, забудьте! Это ваше? – он кивнул на остывший окорок. – Можно? Я весь день на ногах, маковой росинки во рту не было.
– Да, конечно, это меньшее, чем я могу отплатить. Так какими судьбами?
– Хотел поужинать. Услышал шум, вижу, вы бледная, трясетесь, а этот здоровяк словно демон к вам присосался. Вот я и решил, что раз однажды спас, то обязан защищать вас и дальше, – ответил он, с аппетитом обгладывая свиную ногу. – Это тот самый жених? Понятно, почему вы сбежали.
– Его слуга меня гипнотизировал! Вот уж кого действительно стоит опасаться.
– Не более, чем мелкая неприятность. Если захотите, ни он, ни другие вас не тронут.
А он умел успокаивать!
Лайсве набралась наглости и выпалила:
– Вы уже придумали, как помочь моему брату?
Незнакомец на мгновение перестал жевать и замялся.
– По правде говоря, времени не было. Семейные дела улаживал, сам устраивался – тоже только вчера приехал. Ну и… простите.
– Это вы простите. Мне не стоило перекладывать свои проблемы на ваши плечи. Вы и так сделали для меня больше, чем кто-либо за всю жизнь.
– Только обнимать-целовать не стоит: от вас чесноком несет знатно, – пошутил он, пытаясь приободрить ее.
Как ни удивительно, ему это удалось.
Лайсве поставила локти на стол и, уложив подбородок на ладони, залюбовалась его лицом, каждой благородной чертой. Жаль, что она не бард-рунопевец и не умела складно плести слова, чтобы запечатлеть эту красоту в своем дневнике. Хотя ни одна даже самая искусная баллада не смогла бы передать глубину этих темных глаз, чувственность губ, теплоту шелковистого баритона и изящность длинных пальцев.
– Уйдем отсюда? – предложил незнакомец, покончив с окороком.
Она кивнула, глядя на пустеющие столы. Ищеек уже не было. Хоть бы завтра отчалили!
Они вышли с постоялого двора и побрели сквозь погруженный в сонный сумрак город. Улицы пустовали, было прохладно, но Лайсве согревалась присутствием друга. Показались холмы, под которыми таился дворец туатов. Они осмотрели все кругом, поковыряли палками стылую землю, но никаких следов потайных механизмов не обнаружили.
– Похоже, во дворец так просто не попасть, особенно не туатам. Придется выманивать. Нужно подготовиться, – излагал свои соображения незнакомец.
