Мать поздравила его с причастием. Правда, Коле показалось, что как-то не особенно радостно. Хотя обед приготовила шикарный. Коля даже объелся. Он вспомнил, как пару месяцев назад мать сказала ему, что он ни разу не причащался. Что крестила она его болезного, с отставанием в развитии и готового умереть, ещё младенцем, и батюшка говорил, что на следующий день надо принести на причастие. А мать не принесла, и на следующее воскресенье не принесла. Потом одно за другим, и так остался Коля без причастия. Его сильно поразило это. Может быть, вся его тридцатилетняя жизнь такая несуразная только от этого.
Два месяца он готовился, ходил на разговоры к священнику, читал книги, которые тот советовал, постился. И вот ничего.
После еды и беспокойной от волнения ночи клонило ко сну, но Коля не хотел засыпать у матери и пошёл к себе на съёмную квартиру. По дороге заскочил в магазин, взял три пачки сухого завтрака. Вообще, мать ругается на эти завтраки: «Ничего лучше придумать не могут», «Приходи ко мне и завтракай», «Да и переезжать ни к чему было». А ему нравятся сухие завтраки, особенно детские. А со стороны можно подумать, что он их покупает детям. И вот придёт домой, а они скажут: «Привет, папа!»
Очередь в кассу человек пять. Впереди полная женщина с тележкой. Тележка битком набита. «На месяц люди закупаются», – подумал Коля. Он определил и мужа женщины. Около выхода стоял скучающий тоже плотненький мужичок с ключами от машины в руках. Чувствовалось, что он в любой момент готов подскочить к кассе и начать укладывать продукты в пакеты. Очередь не продвигалась, что-то случилось с оплатой по безналичному расчёту. В это время открылась соседняя касса, и Коле посчастливилось оказаться на ней первым. После того как заплатил, уже у выхода, обернулся на женщину с полной тележкой: она ещё только начала выкладывать. Сам не зная чему, довольно улыбнулся. Украдкой глянул на мужа. Вспомнил о чеке и по привычке проверил его: вместо трёх сухих завтраков там было пробито два. Коля постоял несколько секунд рядом с мужем женщины, потом вернулся к кассе. Продавщица обслуживала следующего клиента. Пикал прибор, считывающий штрихкоды.
– Извините, – сказал Коля громко и неловко. – Извините.
Продавщица замерла прямо с товаром в руках. Она была маленького роста, поэтому работала стоя, в кресле ей, видимо, неудобно. Очередь заволновалась. Коля нагнулся к продавщице и прошептал, показывая чек:
– Здесь у вас неправильно: надо три пробить, а вы два.
Продавщица глянула в чек, потом на Колю и ответила спокойно:
– Спасибо! Сейчас. Подождите немного.
Пришлось подождать. Стало вдруг стыдно чего-то, и он старался не смотреть на людей. Когда доплачивал, ему всё казалось, что он украл, а теперь сознался. Поэтому поскорее вышел на крыльцо. И по улице тоже шагал быстро, не замечая прохожих. И только около своего дома опомнился, ещё раз глянул в чек, скомкал его и кинул в урну.
В квартире у Коли пока довольно пусто. Диван, пара стульев, старый шкаф с на сторону повисшей дверью да холодильник на кухне. Рычит, просит, чтоб ему продуктов подбавили. Особенно не нравятся Коле обои, они наводят тоску. Когда Коля смотрит на них, вспоминается почему-то школа, то время, когда он ничего не понимал, ничего не успевал, но всё равно каждый день надо было идти на уроки, где его ругали. Обои придётся переклеивать, только как? Немного помечтав о ремонте, вспомнив свой хороший поступок, Коля прилёг на диван и уснул.
Проснулся он с ощущением радости. На улице вечерело. Открыл один пакет с сухим завтраком и поел, загребая хлопья прямо рукой. Оделся, в прихожей подхватил туристический рюкзак, в котором потихоньку переносил вещи от матери, и пошёл в магазин.
Той маленькой продавщицы на месте не оказалось. Коля сделал пару кругов по торговому залу и стал набирать продукты. В основном то, что долго лежит: консервы, макароны, каши.
Когда брал гречневую крупу, одна пачка хлопнулась на пол. От удара пластиковая прозрачная упаковка разорвалась надвое. Крупа рассыпалась во все стороны. Коля отступил назад, словно это была не гречка, а грязь или даже кровь. Он обошёл стеллажи с другой стороны. Гречку веником на совок уже заметал продавец-консультант. Коля снова вспомнил о том, как сегодня помог продавщице, подумал: «Это я, извините, пожалуйста». Потом неловко подступил к консультанту:
– У вас тут много лежало, я другую брал, а эта упала.
– Упала и лопнула? – спросил тот.
Коля только кивнул и пошёл на кассу. Рюкзак набил под завязку. В хозяйственном отделе ещё взял зелёный пластиковый тазик, а то стирать не в чем.
На улице уже настоящая ночь. Кое-где горели редкие фонари. Люди в их свете совсем другие, чем днём. Рюкзак оттягивал плечи, тазик в руках казался рулём, и Коля всё усмехался этому. Он свернул в узкую улочку, где нет тротуаров, и пошёл прямо посерёдке дороги. Фонарей здесь не было, свет из окон домов не справлялся с темнотой. Иногда приходилось идти маленькими шажками, чтобы не оступиться и не попасть в лужу.
