– Короче, сейчас поешь безо всяких разговоров. – Наталья взяла её за руку и отвела на кухню за маленький аккуратный столик, на который поставила тарелку горячей гречневой каши и чашку чая. Ирина Ивановна перекрестилась и покорно начала есть. Наталья подсунула ей под руку кусок хлеба с маслом. Ирина Ивановна осторожно отодвинула его. Она уставилась в тарелку и старалась не смотреть на Наталью. Знала, что та стоит и надменно смотрит на неё. На самом деле совсем не надменно, а оценивающе.
– Такси вызывать? – спросила Наталья, когда гостья справилась с едой и отказалась от добавки.
К Ирине Ивановне после каши, после сладкого чая вернулись силы, их стало даже как будто больше, чем с утра.
– Мне бабушка говорила: «В церковь только пешком!» – сказала она задорно и заулыбалась.
Наталья осталась серьёзной.
– Значит, так. Пойдёшь в церковь, поставишь свечку куда следует, пять штук, бери потолще.
Ирина Ивановна взяла протянутые деньги и сразу отнесла их в прихожую, сунула в карман тулупа. В кармане нашёлся крем «Морозко». Он был замёрзший в ледышку (так и не оттаял за несколько часов). Видимо, у Натальи всё-таки не очень тепло. Зато и холодцу ничего не будет. Она стала искать глазами свой пакет, но его нигде не было. «Выпал из руки на улице», – прижала ладошки к щекам и почувствовала, что кожа на лице чуть воспалённая. Сразу представила себя со стороны: бежевое платье, чуть темнее кофточка и лицо красное, как у алкоголика, пылает.
– Чего, холодец свой потеряла? В рюкзаке он, я его уже в коробку уложила. Рюкзак на спину закинешь и будешь двумя руками махать, так не замёрзнешь.
Около стенки стоял рюкзак, на котором было написано: «SUPERKID». Ирина Ивановна улыбнулась подруге за заботу. Та тоже улыбнулась ей в ответ. И вдруг спросила:
– Может, всё-таки не пойдёшь?
Улыбка с лица Ирины Ивановны сошла. Идти совсем не хотелось. Вернее, выходить на мороз. Это один раз хорошо и не так страшно. А второй, когда уже лицо нащипано, чуть болит, совсем не хочется. Но Ирина Ивановна потянулась за подкладкой от пальто. С помощью Натальи она оделась и закуталась. Напоследок, когда уже вышла, услышала Натальино: «Скорей двери закрывай!»
На улице темно, а мороз как будто стал ещё крепче, как будто даже снег скрипит как-то зло. Скрип раздражает. Ещё и ветер встречный подул. Хотя по городу идти легче: светят кое-где фонари и окна домов, встречаются прохожие. С каждым из них чувствуешь кровную связь только потому, что он тоже вышел на улицу и мёрзнет.
Ирина Ивановна зашла в первый же небольшой магазинчик, чтобы погреться. Продавщица никак не отреагировала на её появление и за все десять минут, пока Ирина Ивановна грелась, не сказала ей ни слова. Продавщица была в тёплой кофте, под которую, наверно, что-то ещё надето. В магазине совсем не чувствовалось Рождественского сочельника. Зато следующий магазин весь был изукрашен. По стенам бегали огни нескольких гирлянд, была развешана мишура, на прилавке стояла серебрёная ёлочка.
– Что для вас?
– Тепла.
– Ну да, – сказала продавщица и сунула руки в карманы безрукавной суконки, надетой поверх формы.
Ирина Ивановна сняла рюкзак и осторожно положила на пол. Без ноши куда как легче. Она вспомнила, что за всю дорогу с ней никто не поздоровался, а ведь она была учительницей и её знает полгорода. Ладно, она не узнала: зрение, да и ребята были маленькие, теперь уже взрослые. Почему не здороваются? И тут она спохватилась, вспомнила, что вся укутана, умотана так, что даже самые близкие люди не узнают в таком наряде, самая настоящая ряженая. Она засмеялась.
– Что для вас? – снова спросила продавщица.
Ирина Ивановна помедлила немного и ответила:
– Тепла.
Продавщица отвернулась от неё.
Ирина Ивановна замерла, не зная, что предпринять. Внутри всё сжалось – на улицу совсем не хотелось. Помогли ребята, зашедшие в магазин гурьбой. Одеты ребята были на удивление легко. Они шумно стали выбирать бомбочки и хлопушки, советуясь с продавщицей. Та как будто даже расцвела.
Когда ребята ушли, стало неловко стоять просто так. Ирина Ивановна прошлась туда-обратно. Сделала вид, что рассматривает товар. И вдруг ей стало противно от этого. Она, качнувшись, надела рюкзак и, оттого что чуть подвернулась нога, неловко вышла на улицу. До храма оставался последний магазин. Она поймала себя на той мысли, что меряет расстояние не метрами, а магазинами.
В окне маленького магазинчика, на который она надеялась, не горел свет. Ирина Ивановна испугалась: «Может, уже девять часов давно и служба началась». На двери магазина висело объявление: «С сегодняшнего дня магазин не работает по выходным дням и православным праздникам».
Пришлось пойти быстрее, чтоб не замёрзнуть. На площади поставлена высокая, немного кривая ёлка. Гирлянды из экономии не горели. Около ёлки возились ребята. Рядом стоял мужчина в шапке-ушанке с козырьком. Уши шапки были подняты кверху. «Как ему не холодно?» – подумала Ирина Ивановна. И мужчина словно прочитал мысли и опустил уши. Когда Ирина Ивановна обернулась, то ей показалось, что он даже верёвочки завязал.
