Полчаса подпрыгивания на волнах, которые, не жалея себя, бьются о борта и даже иногда запрыгивают в лодку, и вот мы уже совсем на другом пляже, песочном. Весь он усыпан людьми – негде лечь. Все они в купальниках и плавках. Я поймал себя на мысли, что это очень странно. Вот ведь! За пляжем бетонный забор набережной, а ещё дальше и выше многоэтажный город.
Лодка без мотора подходила к берегу. Я спрыгнул в воду. А Рома дождался, пока нос ткнётся в песок, и только после этого прыгнул прямо на берег. Волны захлёстывали в лодку, и я боялся, что какая-нибудь её проглотит или перевернёт. Нас встречал лысый пузатый мужик в шортах и безрукавной рубашке на голое тело. Рома с ходу отдал ему свой рюкзак и зашагал к набережной, легко угадывая ногами между телами. Вдруг резко обернулся и буквально рявкнул:
– Где?!
Мужик в безрукавной рубахе побежал обгонять прямо с рюкзаком в руках. Загорающие шарахались от него в стороны, недовольно ругались. Следом, с бамбуковым посохом, с бамбуковой дубиной наперевес, шёл я. Осторожно, не поднимая головы. И всё боялся получить от кого-нибудь. Но обошлось. Мужик привёл нас на автостоянку к шикарной серебряной машине. Шикарной она казалась потому, что была невероятным образом намыта, надраена. Буквально блестела. Поэтому меня аж передёрнуло, когда мужик своей лапищей прикоснулся к ней и открыл переднюю дверь для Ромы, потом сунулся к багажнику, чтобы убрать рюкзаки.
Мы с трудом уместили бамбучины вдоль по машине, а я всё не решался сесть. Внутри пахло духами.
– Зря ты, конечно, взял эти палки, – сказал недовольным голосом Рома. – Мы с ними пугало пугалом. Садись давай!
Я сел на переднее пассажирское место. Рома за рулём. Мы отъехали метров сто, но потом он дал задний ход и стал высматривать в зеркала. Заметил, видимо, своего водителя и выругался:
– Побежал, торопится. Хоть бы подождал немного. Ну что ты: машину пригнал, бесплатно на море можно полдня отдохнуть.
Первым делом мы остановились около небольшой гостиницы.
– Посиди, – сказал Рома и пропал за стеклянными дверями. Сквозь эти двери было видно, как стройные мужчина и женщина с пляжными сумками на плечах разговаривают о чём-то на ресепшене. Я почему-то подумал, что это иностранцы. Осторожно открыл дверь машины, чтобы дохнуть свежего воздуха. Он пахнет разогретым на солнце бетоном и асфальтом. Я посмотрел вверх. На балконе четвёртого этажа стояла девушка в купальнике. Она опёрлась руками о ограждение балкона, и у неё был такой вид, словно она хотела плюнуть сверху. И наверно, этот плевок зашипел бы, коснувшись земли или машины, так всё было нагрето. Я захлопнул дверку. Так и осталось в моей голове сопоставление курортного городка и девушки, собирающейся плюнуть с балкона.
Рома вернулся минут через сорок. Он переоделся в тёмный лёгкий костюм, а в руках держал портфель.
– Давно уже мечтал переодеться. Знаешь, даже легче стало, и озноб прошёл.
Сев в машину, он сразу же скинул на заднее сиденье пиджак и галстук. Расстегнул ворот рубашки. Волосы были мокрые и пахли шампунем.
– Всё равно как за проживание взяли, хотя только один портфель там хранился.
Тут я ему рассказал, что в Москву не еду, что у меня нету паспорта. Объяснил, куда мне надо.
– Короче, высадишь, где тебе удобнее. Я доберусь.
Он посмотрел на меня с обидой и презрением. Именно в этот момент я почему-то заметил, что обгоревший нос его немного приплюснут, словно прижат к стеклу.
– Довезу.
Больше всю оставшуюся дорогу он не разговаривал со мной. На заправках из машины не выходил, говорил заправщику, чтоб заплатил, и давал деньги на чай.
При первом удобном случае я пересел на заднее сиденье, и мне стало спокойнее и комфортнее. Даже успел немного вздремнуть. Разбудили меня тряски на плохой станичной дороге.
Приехали на место опять ночью, вернее, в темноте. Рома не вышел из машины, и я сам доставал рюкзак из багажника и вытягивал бамбучины, стараясь не испортить сиденья.
Видимо, он сильно на меня обиделся за то, что я не еду в Москву. Правда, когда я уже пошёл к знакомому мне полуразвалившемуся зданию, в котором ночуют ослы, стекло машины опустилось.
– Давай, с Богом! – выдавил Рома.
– Давай!
