Близорукий фотограф зажал пухлыми пальцами спутанные между собой амулеты и ловким движением закинул шнурки и цепочки себе за спину. Талисманы от сглаза, от дурных мыслей, на удачу, на здоровье и ещё штук пять других бесполезных вещиц шлёпнулись на взмокшую спину Ральфа. Из них всех только один теперь имел значение – засушенный корешок, подаренный старой Шейлой. Всё время прятавшийся среди других амулетов, сейчас корешок пробился через купу железных и каменных талисманов, лёг сверху и стал непреодолимой стеной между Каморром и его запаренной в собственном соку жертвой.
Каморр растопырил и без того широкие ноздри, втянул в себя воздух и оскалился. Рука, которая уже занесла над Ральфом серый камень, задрожала и бессильно опустилась. Единственный живой глаз стал наполняться сеточкой лопающихся капилляров, а и без того страшная морда людоеда скорчилась в ужасном оскале. Но, странным образом, монстр не мог ничего поделать против этого беззащитного и лакомого толстяка, стоящего в метре перед ним. Один удар камнем или взмах палицы – и у Каморра был бы прекрасный обед, но ужасный тролль был бессилен против маленького высушенного корешка дерева Кроак и ничего не мог сделать его обладателю. Каморр, скалясь и тяжело дыша, попятился назад и, через мгновение, издав глухой хрип, исчез в джунглях. От злости, что такой сочный кусок недосягаем, адская креатура с яростью ударила палицей о ствол поваленного дерева, размозжив не менее десятка алых бальзаминов.
От звонкого удара Ральф встрепенулся.
«Сколько я здесь нахожусь? – первое, что мелькнуло в голове у опьянённого удачей младшего научного сотрудника. – Меня, вероятно, уже ищут!».
Ральф повернулся назад, чтобы сделать ещё хотя бы десяток снимков, но бабочка Андакур исчезла, словно мимолётное видение, оставив под крупным цветком свою кладку. Несмотря на исчезновение загадочного мотылька, Ральф расплылся в счастливой улыбке.
«Прощай, бабочка Андакур! Вряд ли мы ещё увидимся. Прощайте и вы, будущие бабочки!», – глаза Ральфа сделались влажными, и он помахал пухлой ладонью в сторону отложенных яиц. Затем он повернулся и осторожно, как будто бабочка была всё ещё здесь, удалился.
Вернувшись на самую высокую точку Заячего острова, Ральф нашёл мистера Джонсона и мистера Кори на том же месте, где их и оставил. Вероятно, лицо Ральфа светилось, потому что оба учёных почти в унисон спросили:
– Всё в порядке, мистер Ральф?
Близорукий толстяк, с застывшей улыбкой на лице, рассеянно кивнул в ответ.
Как и следовало ожидать, мадам Дуро не присоединилась к группе и предпочла скоротать последние часы на острове со своей флягой коньяка. Так думал Ральф, пока по дороге в деревню учёные не обнаружили помятую серебряную фляжку возле серого, размером с футбольный мяч, камня.
– Ах, как хорошо, что мы её нашли! – взвился мистер Кори. – Мадам Дуро, верно, её обронила. Вот она обрадуется нашей находке!
Однако по возвращению в деревню учёные нигде не обнаружили мадам Дуро. Первый самолёт с острова улетел полчаса назад, и один из техников высказал предположение, что капризная леди улетела на нём, никому ничего не сказав. Такие они, эти капризные леди. Связаться с самолётом, чтобы всё узнать у пилота, не было никакой возможности, и все жители деревни, на всякий случай, прочесали Заячий остров. Никаких следов мадам Дуро обнаружено не было, и версия с первым самолётом осталась единственной.
Во втором самолёте счастливый Ральф (во-первых, что повстречал-таки объект своих мечтаний и, во-вторых, что летит только с мистером Джонсоном) многократно пересматривал сделанные фотографии, с гордостью показывая их коллеге.
По прилёту в Мельбурн мистер Джонсон проводил Ральфа в аэропорт и очень сожалел, что не сможет попрощаться с мадам Дуро лично, так как вынужден бежать по делам.
«Наверное, и не очень-то хочет», – с пониманием подумал Ральф.
Невероятное облегчение, если не сказать чувство радости, испытал наш путешественник, когда тяжёлая дверь «боинга» закрылась, а место рядом так и осталось пустым.
«Неужели она, никому ничего не сказав, отправилась прямиком на свой горнолыжный курорт?» – эта мысль одновременно возмущала и грела Ральфа. Перспектива провести в спокойствии более 20 часов за рассматриванием сделанных снимков и за чтением «Острова, который сплёл паук», напрочь выдавила чувство возмущения, и наш герой со счастливой улыбкой вдавился в уютное кресло.
Домой Ральф прилетел во второй половине следующего дня и сразу направился в музей, где был очень тепло встречен. Его расспрашивали об Австралии, о Заячем острове и вообще о впечатлениях.
Господин Вольфф, который даже запланировал собрание коллектива по поводу этого путешествия, был очень удивлён, что мадам Дуро, ничего не сказав, отправилась в свой отпуск. Он был даже рассержен, так как вместе с ней он должен был получить какую-то литературу от австралийских коллег.
