Стараниями агента жизнь была плотно расписана на несколько лет вперёд: по фильмам и сезонам премьер и кинопремий, месяцам съемок и месяцам продвижения. Календарь Норин можно было заполнять на карте мира: осень — штат Техас, Парк Джордж Ранч Хисторикал, где Джордж Клуни собирался снять свою ковбойскую комедию «Бравада»; начало зимы — Солт-Лейк-Сити в Юте, где Уэсли Осборн Колдуэлл собирался умудриться за один месяц и на скромный бюджет отснять драму, рабочее название которой — «Сестра» — приглянулось студии и стало основным. Впрочем, Джош предпочитал называть этот проект «М — означает Мормонство». Они оба — Норин и её агент — сошлись на том, что «Сестра» окажется малоприбыльным проектом, как это часто и случалось с независимыми фильмами, возможно, даже не настолько скандальным, как на то рассчитывала киностудия и сам режиссёр, но определенно очень важным. Слишком важным, чтобы не быть экранизированным.
Норин зажглась идеей, когда впервые прочитала сценарий, и вспыхнула ярким голодным пламенем после встречи с Колдуэллом. Он принял Норин на кухне собственного дома, и там за чашкой отвратительного растворимого кофе они проговорили несколько часов без остановки, перебивая друг друга, повышая голос, размахивая руками, вскакивая с мест, споря до хрипоты и просто молча тыча в текст сценария с возмущенными гримасами на раскрасневшихся лицах. Так Джойс обнаружила в себе ответ: она хотела воплотить «Сестру» в жизнь как можно скорее, она испытывала к этой картине такую страсть, которой не испытывала прежде. После первой личной встречи они с режиссёром несколько раз созванивались, проводя с телефонной трубкой у уха или перед экраном ноутбука при разговоре по скайпу часы оживленных обсуждений; они перекроили сценарий, дополнили историю и выточили из плоского камня рельефных персонажей. Норин засыпала и просыпалась с мыслями героев «Сестры» в голове вместо своих собственных, ей не терпелось воплотить своего персонажа в жизнь, и потому она предложила студии свой ближайший свободный месяц — декабрь.
Январь, февраль и март нескольких последних лет она проводила в перелетах между церемониями крупных кинематографических и телевизионных премий, их афтерпати и отелями, под завязку заселенными звездами. Весна 2015-го была обозначена возвращением в Лондон. Там «Уорнер Бразерс» готовились снять фэнтези-фильм «Никогде», а Норин надеялась успеть увидеться с семьей. Она давно не бывала в Англии достаточно долго, чтобы навестить родной дом в Саутгемптоне, погостить у родителей и провести с ними и сестрой несколько расслабленных дней, и после весны 2015-го — если верить созданному Джошуа расписанию — у неё нескоро должна была появиться такая возможность снова. Летом она возвращалась в США, где начала работы ожидала криминальная драма «Мара», в августе улетала в ЮАР — на съемки боевика «Ни солнце, ни смерть»; а в ноябре прямо из Африки отправлялась в то, что агент и публицист Норин называли гастролями сумасшедшего — тур продвижения и представления на премьерах сразу нескольких фильмов. Январь обозначал начало не только 2016-го года, но и очередной серии кинопремий; а после — на апрель были назначены Индия и «Шантарам».
Норин подставила голову под густую теплую капель и позволила пене стекать по лицу. Она и не заметила, когда набрала такую скорость. Просто в какой-то момент обернулась и увидела, что последних полтора десятка месяцев её жизни всецело заняты работой и лишены отдыха. Выходные от съемок были заняты мероприятиями и прессой, свободные от этой работы дни посвящались подготовке к роли и репетициям. Джойс мчалась вперёд, не разбирая дороги и не понимая своей конечной цели. Когда она предала мечту стать режиссёром и ввязалась в этот забег наперегонки с временем?
— Пришла визажист, — сообщила вошедшая без стука Бетти.
Норин закрутила кран, отодвинула дверцу и снова просунула из душа руку.
— Подашь полотенце?
Когда она вышла из ванной, укутавшись в банный халат, в номер уже доставили завтрак и кофе. Бетти сидела на краю заваленной вещами кровати с пультом в одной руке и телефоном в другой, телевизор негромко вещал погоду; Джошуа склонился над тарелками и сосредоточено изучал их содержимое, мастер по макияжу остановилась у окна и изучала вид. Рядом с ней стояло повернутое к дневному свету кресло, а на узком подоконнике балансировало зеркало. Норин подхватила с прикроватной тумбы свой телефон и — вместо обойти — прошла просто по постели.
