Норин быстро пробежала текст глазами, а затем заново перечитала — медленнее и внимательнее. Он ответил без единого смайла, и привыкшая к этим эмоциональным идентификаторам в переписках Норин не сразу поняла, в каком тоне сообщение вообще было написано. Ей представилось нахмуренное лицо Тома, когда он получил её ответ. Брови сведены на переносице, между ними запала складка, глаза прищурены, губы плотно сжаты в тонкую побледневшую линию. Она визуализировала, как его длинные бледные пальцы опустились на экран и в возмущенной спешке набрали обратное смс — оно пришло спустя всего минуту. Нарисованный её воображением Том — раздраженный и придирчивый к словам — показался настолько незнакомым и комичным в своей наигранности, что Норин вдруг расхохоталась. Вилка свалилась с тарелки с яичницей, скользнула по коже ноги холодным острым металлом и упала на пол.
«Вопрос любопытный.
С недовольной визажистом, которая пытается накрасить меня, пока я смеюсь над твоим ответом,
Норин»
— Ты глянь-ка, — послышался сзади голос Джошуа. — Ещё утренний кофе не пила, а уже смеется. Подменили, не иначе.
— Да, но колюще-режущими предметами всё равно швыряется, — парировала Бетти и добавила, обращаясь к визажистке: — Вы там поосторожнее, мисс. Эти голливудские звезды те ещё маньяки.
Норин подмигнула растеряно заулыбавшейся девушке. У них троих — самой Джойс, её агента и публициста — было принято так работать: подтрунивая друг над другом и веселясь. Бетти и Джош были теми, с кем Норин проводила наибольшее количество времени, с кем бывала разной: уставшей и неугомонной, раздраженной и очаровательной, больной и решительно настроенной; теми, с кем она чувствовала себя комфортно всякой. Бетти имела удивительное чутьё на настроение и обладала настоящей магией коммуникабельности, она никогда не ощущалась чужой и никогда не лезла в душу. Джошуа в силу проведенных вместе с Норин лет и пережитых вместе с ней неудач и успехов притерся и стал другом — настоящим и, вероятно, давно уже единственным. Эти двое были связными между Джойс и миром снаружи — от папарацци до киностудий — и в то же время ограждением от лишнего и заповедником дружеского расслабления. Если кто-то и был способен улучшить серое предгрозовое утро, наполненное головной болью от перелета из Калифорнии и недосыпа, то это они. И Том Хиддлстон.
В руке Норин снова завибрировал мобильный. На подсветившемся экране возникло новое сообщение:
«И ответ на этот любопытный вопрос…?
С искренними извинениями недовольному визажисту,
Том»
Она подняла взгляд. За окном над по-летнему сочной зеленью Центрального парка клубились тяжелые грозовые тучи. Воздух снаружи был как жидкий металл — горячий и вязкий, он тревожно замер над тротуаром и проезжей частью в ожидании сильного влажного порыва ураганного ветра. Нью-Йорк встречал непредсказуемостью погоды и привычными автомобильными гудками. Улица внизу толкалась в утреннем часе-пик, её наводнили неподвижные машины и тесные потоки пешеходов, торопящихся прочь от надвигающегося ливня.
Что Норин знала о Томе Хиддлстоне? Помимо его внешней, публичной оболочки обходительного и образованного мужчины с тонким вкусом и правильными, порой даже немного архаичными манерами — ничего. Ей был знаком его смех, несколько его разновидностей — вежливый, сдержанный, стесненный, заливистый и громкий, но она понятия не имела, когда он на самом деле был искренним; ей был знаком его голос — бархатистый, глубокий, обволакивающий — и его вибрирующий тихий шепот, но она не могла знать, когда в этот голос просачивалась ложь. Джойс не знала Тома настоящим, а потому не могла доверять, как научилась не доверять никому. Она не владела о нём никакой информацией кроме тех мелких крупиц, которые он сообщил ей при встречах: поверхностно об образовании, театре и первых ролях на телевидении. Норин знала, что он англичанин, но не знала, откуда именно родом, не знала, сколько ему лет, почти не знала его ролей и никогда не видела его на сцене театра. Джойс казалось, что она вообще не часто слышала имя Тома до их знакомства прошедшей осенью на съемках шоу Грэма Нортона.
Она открыла браузер и ввела запрос «Том Хиддлстон». Первыми результатами поиска стали ссылки на статью на Википедии, сайт биография.ком и страницу агентства «Хамильтон Ходелл». Никаких громких новостных заголовков, никаких скандалов — это уже обнадеживало. Не понаслышке Джойс была знакома с удивительной способностью Интернета коверкать портрет человека до неузнаваемости, ей приходилось набирать в поисковике собственное имя и ужасаться. Теперь с наличием Бетти в команде Норин не занималась отслеживанием своей репутации в прессе и сети, но выучила важный урок: кристальная чистота означала либо полное отсутствие интереса публики, либо тщательную работу публициста, либо — что было исключительной редкостью — такую же кристальную чистоту совести.
Пролистнув личную информацию Тома на сайте его агента, Норин открыла его сообщение и написала:
«Дело, конечно, в форме. Как насчет: «с наилучшими пожеланиями, мистер Томас Уильям Хиддлстон»?
