Над ними уютным куполом нависало высокое звездное небо, плескание спокойного океана вплеталось в их стоны, шум ветра в густой сочной листве ограждал их от посторонних. Воздух вокруг них остывал, но они вдвоем полыхали. Норин растворялась в ощущениях, не заботясь ни о том, как двигалась, ни о том, что шептала. Она всецело отдала бразды правления страсти, подчинялась наслаждению, растворялась. Значение имели только это чистое блаженство и хриплые, надрывные стоны Тома. Они музыкой срывались с его губ и транслировали его близость к извержению. Он двигался резко, торопливо, подхватив бедра Норин руками и приподняв себе навстречу, впиваясь пальцами. Между её кожей и его ладонями скрипел песок. Том столкнул упрямо прилипающую к телу сорочку Норин с её плеча и в растянувшемся вырезе, обнажившем грудь, обхватил губами её напряженно вздыбившийся сосок. Он толкал его языком и легко прикусывал, но в какой-то момент отпустил и, упершись в лоб Норин, выдохнул с мольбой:
— Джойс!..
Его голос сорвался, по напряженным бедрам пробежала ощутимая судорога и Хиддлстон остановился. Норин зажала его между ног, ощущая внутри себя едва различимые, но ритмичные сокращения его члена, пульсацию вены вдоль него и жаркую вязкость брызнувшей спермы.
— Джойс, — повторил он тише. Его голова расслабленно сползла на шею Норин, он обмяк на ней, его руки разжались, а по лбу текли ручейки смешанного с океанической солью пота. Норин поймала губами одну такую каплю и обняла Тома, прислушиваясь, как он пытался отдышаться и каким безумным галопом в его груди колотилось сердце.
Ей захотелось прошептать ему, что она его любит, но слова вдруг показались лишними, а потому она просто счастливо засмеялась.
Комментарий к Глава 8.
*Шальвар-камиз — традиционная пакистанская и индийская одежда, состоящая из широкой длинной рубахи (камиз) и широких штанов (шальвар); шальвар-камиз могут носить и мужчины, и женщины, хотя их покрой зависит от пола.
(https://i.pinimg.com/564x/6d/8c/7d/6d8c7d67f994271b5e6878c192863914.jpg)
Пляж Кихима — https://goo.gl/maps/rAM9EzDt8TR2
========== Глава 9. ==========
Суббота, 7 мая 2016 года
Кихим, Индия
За окном рассветало раннее утро, дом просыпался. Он наполнялся звуками открываемых и закрываемых дверей, шагов, обрываемыми трелями будильников, скрипом откручиваемых кранов. На сковородке возмущенно зашипело масло, когда Том разбил и вылил на неё куриное яйцо. Лакшан рядом с ним резко распахнул холодильник и стеклянные бутылки в полке на дверце возмущенно задребезжали. Хиддлстон готовил завтрак и напряженно прислушивался. В многослойной мелодии виллы он пытался различить Норин, но ещё не видел её, не слышал её голоса и почему-то этого опасался.
Ночью они вдвоем какое-то время лежали рядом на песке, смотрели в небо и молчали. Затем она наклонилась к нему, поцеловала в щеку так же, как целовала на прощание каждый раз, и, не проронив ни слова, ушла. Том дал Норин фору в несколько десятков минут, чтобы не стеснять её и не настораживать остальных, следуя за ней в том же странном состоянии: мокрым, с ног до головы перепачканным песком, взъерошенным. А когда всё же вернулся в дом и на мгновенье задержался возле своей двери, в спальне Норин было тихо и темно. Том вошёл к себе, наскоро принял душ и всё, что делал после — только прислушивался, эпизодически проваливался в дрёму, просыпался и снова прислушивался.
Он не понял, что произошло. Ему казалось, он смог совладать с собой в сценах поцелуя, он был уверен, что взял себя в руки, но в итоге сдался без малейшего сопротивления. Том долго играл с самим собой в строгого старшего брата — запрещал себе прикасаться к Норин, потому что она была достойна значительно большего, лучшего, чем он мог ей дать. Потому что он выработал стратегию беззаботных кратковременных интрижек и неотступно ей следовал. Джойс значила для него слишком много, чтобы просто перемолоть её в этом безжалостном жернове и выбросить, а сам он был всецело сконцентрированным на карьере, чтобы иметь время на серьезные отношения. Когда-то он уже пытался выстроить вдоль актёрства что-то длительное и надежное, но ничего не получилось, и нескольких болезненных ошибок ему хватило, чтобы выучить урок. Том был уверен, что держал всё — себя в первую очередь — под контролем, но ночью пустил всё псу под хвост. И теперь злился и беспокоился о том, куда это их приведет.
