— Вот именно. А его ни вам, ни мне не нужно. Потому-то я и хотел поговорить с вами сегодня наедине. Главой этих оппозиционеров, как нам удалось выяснить, является некий редактор Вильке в Гамбурге. Где-то в первой половине пятидесятых годов он уже был осужден за то, что систематически критиковал экономическую политику Бонна, чем вредил нашим государственным интересам. Но он так и остался оппозиционером до сего дня. Как и бывший главный редактор «Гамбургер фольксцайтунг»… Фамилию его я сейчас не помню, но он тоже имел дело с нашим судом за какие-то протесты против официальной политики. Что касается Гамбурга, то мы уже предприняли некоторые шаги. Сейчас меня волнует Мюнхен. Я должен вам сказать, Кейтель, что и у вас есть людишки, которые не умеют держать язык за зубами. К сожалению, это именно те, кого мы приглашали сотрудничать с нами, но получили отказ.
— Об этом вы, полковник, мне до сих пор ничего не говорили.
— Это была ошибка с моей стороны.
— Так давайте исправляйте ее, называйте конкретные фамилии!
— Возможно, для вас это будет неожиданностью, дружище, но один из них — ваш постоянный гость на этих летних приемах…
— Вы имеете в виду Ганса Крюгера?
— Да, Ганса Крюгера! Когда-то он отклонил наше предложение о сотрудничестве, а теперь принадлежит к тем смутьянам, которые довольно часто выступают с заявлениями, что, мол, Федеральная разведслужба посылает западногерманских журналистов в коммунистические страны с разведывательными заданиями.
— Мне не хочется в это верить, полковник.
— А мне нет смысла рассказывать вам сказки. Я могу представить доказательства. Крюгер — один из главных рупоров этих взглядов. А Рихард Гофман и еще какой-то Бессер охотно ему в том помогают.
— Это невероятно… Я немедленно его уволю! Уволю их всех троих!
Юлиус Кейтель, известный своей уравновешенностью и спокойствием, вдруг начал страшно волноваться, в то время как полковник Шварц, достигший своей цели, теперь спокойно выжидал. Он даже стал успокаивать Кейтеля:
— Выгонять их с работы, дружище, было бы неразумно, да и тактически неправильно. Напротив, вы оказали бы медвежью услугу всему нашему делу. Вы можете себе представить, какой поднимется шум?
— Я вам говорю, что они не найдут никого, кто предоставил бы им место в газете для выпадов против вашего Центра.
— Да нашли уже, Кейтель, нашли… Не в наших интересах притворяться, будто у нас нет врагов. Скорее наоборот. В настоящее время Пуллах для многих как бельмо на глазу. И не только для каких-нибудь рядовых граждан Федеративной Республики. Когда во главе Центра стоял генерал Гелен, оппозиция не поднимала голову, как сейчас. Это началось с выборов преемника Гелена. Насколько мне известно, кандидатов на его место было трое. При содействии генерала Гелена шефом Центра стал генерал Вессель. Но оба его противника не отказались от надежды занять место шефа Пуллаха. Поэтому они пользуются сейчас любой возможностью, чтобы подставить нам ножку. Этот скандал с журналистами они, конечно, максимально используют против генерала Весселя.
— Понимаю… Так как же, по-вашему, следует поступить с этими людьми, полковник?
— Я считаю, что разумнее всего будет с ними просто поговорить. Прежде всего с Крюгером. Намекните ему, что он может вылететь со своего места. А потом пригласите на ковер двух других крикунов. После хорошего промывания мозгов они станут как шелковые, не такие уж они храбрые.
— Заверяю вас, полковник, что я разберусь с этим делом в ближайшее время. Крюгером я займусь уже сегодня.
— Это в наших общих интересах, дружище, поверьте мне… Да, а этот человек из Гамбурга, которого вы мне тогда рекомендовали, оказался замечательной находкой!
— Вы имеете в виду Гегенмана?
— Ну зачем же сразу называть имена, Кейтель? Я сказал: «Этот человек из Гамбурга», и этого нам совершенно достаточно.
— Да, вы правы. Я очень рад, полковник, что хоть в чем-то оказался вам полезен.
— Я не хочу быть плохим пророком, но думаю, что именно при помощи этого человека мы сможем отыграться за ту «ведьму», которую нам когда-то подсунул Восток и которая до сих пор не дает спокойно спать многим нашим людям.
— Мне известно это дело?
— Не знаю. Когда-то об этом было кое-что написано, но в открытую печать просочилось немного. Те, кто делает нашу работу, не хотят особенно этим хвалиться…
Полковник Шварц замолчал и закурил новую сигарету. Только после этого он задал Юлиусу Кейтелю вопрос:
— Вам что-нибудь говорит имя Френцель? Альфред Френцель?
— Да-да, припоминаю… Депутат бундестага, который лет семь-восемь назад был замешан в каком-то деле, если не ошибаюсь, связанном со шпионажем…