— Нет, не ошибаетесь, Кейтель. Но это было не «какое-то дело, связанное со шпионажем», а взрыв, подобный извержению Везувия. Это было одно из величайших фиаско, какие я пережил за время своей службы. Пятнадцать лет этот человек работал у нас на чехословацкую разведку, а мы о том не имели ни малейшего представления. Канцлер Аденауэр награждал его за успешную депутатскую деятельность, а может быть, и за его работу в военном комитете бундестага. Надо признать, что этот человек работал безукоризненно, и я готов снять перед ним шляпу. Именно от него Чехословакия получала самую секретную информацию. Все военные, планы и бюджеты нашего министерства обороны, полные данные об организации и численности отдельных родов войск, программы авиации и флота… Можете себе представить?
— Фантастика…
— Смею утверждать, что Альфред Френцель был звездой разведки первой величины в послевоенное время. Жаль только, что эта звезда светила не нам…
— А как тогда обнаружилось, что Френцель шпион?
— Случайно. Совершенно случайно. Один из связных Френцеля допустил маленькую оплошность, а это в нашей работе не прощается. И вот эта оплошность парнишки, которого Френцель, наверное, толком и не знал, привела к главному звену в цепи. Я думал, генерала хватит удар. Пятнадцать лет работать у всех на виду! Если бы хоть один человек заинтересовался его прошлым, то сразу бы все стало ясно…
Полковник Шварц поднял к губам рюмку, выпил вино и с минуту молчал, очевидно, думая о прошлом Альфреда Френцеля…
Человек, оказавшийся для западногерманской разведывательной службы «ведьмой», родился в последнем году XIX столетия в Йозефодоле в Яблонецком районе. Уже в молодом возрасте Альфред Френцель принимал активное участие в рабочем движении. Позднее, когда в пограничных районах Чехословакии стал поднимать голову фашизм, он был с теми чехословацкими гражданами немецкого происхождения, которые активно выступили против фашизма. Уже в то время Френцель сотрудничал с чехословацкой разведывательной службой, участвовал в формировании организации немецких антифашистов «Роте Вер», члены которой были полны решимости сражаться бок о бок с чехословацкой армией против гитлеровцев в случае агрессивных действий Германии против ЧСР.
После оккупации гитлеровскими войсками чешских пограничных территорий Альфред Френцель попал в список лиц, которые подлежали немедленному отправлению в немецкие концентрационные лагеря. Он спасся от ареста, бежав за границу. Через Польшу переправился в Англию, вступил там в чехословацкую авиационную часть.
После войны Френцель вернулся в Чехословакию, но ненадолго. По договоренности с работниками чехословацкой разведки он перешел на территорию нынешней Федеративной Республики Германии. Там он обосновался и постепенно начал принимать участие в политической жизни страны. Был избран депутатом баварского ландтага, позднее получил мандат депутата бундестага. В течение нескольких лет был членом военного комитета.
В голове полковника пронеслись основные моменты биографии человека, доставившего им столько неприятностей.
Когда молчание слишком затянулось, полковник Шварц снова обратился к хозяину дома:
— Знаете, Кейтель, я лелею в душе одну мечту: отплатить им за Френцеля! Подсунуть им на Востоке такую же «ведьму». И последнее время у меня такое чувство, что моя мечта начинает постепенно сбываться…
Всего за несколько часов до того, как полковник Шварц заговорил с Юлиусом Кейтелем о человеке из Гамбурга, на территории ЧССР неподалеку от Гавличкув-Брода произошла серьезная автомобильная авария.
Вернер Гегенман, ехавший в своем кофейно-коричневом «Пежо-404», не справился с управлением на мокрой дороге, машину занесло на повороте и перевернуло.
Так что пока в вилле «Розмари», купающейся в зелени над Штарнбергерским озером, говорили о появлении классного разведчика в западногерманской разведке, чехословацкие врачи боролись за его жизнь в одной из больниц Гавличкув-Брода.
В то июльское утро 1968 года капитан чехословацкой контрразведки Милан Немечек возвращался к себе в кабинет от начальника в подавленном настроении, которое нельзя было объяснить одной только холодной и дождливой погодой, подходящей больше для апреля, чем для июля. Нет, погода его не смущала, отпуск он все равно берет в сентябре, когда его нестареющая любовь — Шумава — превращается в самое прекрасное место на земле. В лесах вокруг Кашперских гор уже почти нет людей, зато полно грибов, склоны гор пестрят самыми фантастическими красками, а от Белого ручья иногда доносится боевой и любовный клич оленей. Милан Немечек ездит в Кашперские горы уже с тех пор, когда, служа в пограничных войсках, узнал Шумаву и полюбил ее всем сердцем.