Милану Немечеку в плане применения его старой профессии повезло меньше. Работа контрразведчика не имела с ней ничего общего. Она скорее напоминала деятельность репортера. Репортер в своих поездках тоже ищет ответы на главные вопросы, где, когда, кто, что, как и почему, а найдя их, предоставляет материал читателю. Обычно при этом он должен быстро усваивать сумму знаний из той области, о которой будет писать, чтобы так же быстро ее потом забыть, ибо на следующий день или через неделю ему придется проникать уже в тайны иной профессии. И контрразведчик вынужден вращаться среди людей самых разных специальностей и нередко овладевать тайнами профессий, которые принято считать уделом узкого круга специалистов. Это, бесспорно, интересная, но и сложная работа, требующая постоянного интеллектуального роста человека.
Может быть, именно поэтому у Милана Немечека было не одно хобби, как это бывает у большинства людей. Он очень хорошо знал литературу, он проник в тайны филателии и альпийской флоры, на службе он считался самым эрудированным микологом, который мог обнаружить съедобные грибы где угодно, даже на стадионе злиховского «Слована», куда он ходил болеть за футболистов в черно-белой форме. Круг интересов Милана был очень широк, но его единственной истинной страстью оставалась Шумава. С этим пришлось со временем смириться и его жене Иржине, и она не сердилась, когда в начале сентября Милан на пару недель уходил в дремучие леса Шумавы.
В удобные мягкие кресла синего цвета, стоящие вокруг низкого круглого стола, где обычно рассаживаются две супружеские пары, на этот раз уселись только мужчины; их жены были в кухне, где Власта Черногорская завершала свой эксперимент с китайским блюдом, а Иржина Немечкова ей ассистировала. Не исключено, что Иржи специально подстроил это, потому что друзьям надо было посекретничать друг с другом.
— Ну, давай, Следопыт! — без предисловия обратился Черногорский к Немечеку. — Что тебя так мучит, если тебе некогда позвонить даже своему лучшему другу? У тебя неприятности на службе? Или в кого-нибудь влюбился?
Милан Немечек грустно усмехнулся:
— Ни то, ни другое. Просто все мне опостылело. Я ничего не понимаю. То, что я всегда считал истиной, сейчас оказывается ложью, некоторые категории вовсе теряют смысл, мне кажется, я сплю и вижу дурной сон. Как будто на меня опустилась гигантская ночная бабочка и я не в силах стряхнуть ее с себя…
— Тебя мучает то, что происходит у нас в стране, да? Тебе неприятно, что кое-где у нас из честных и заслуженных людей делают мишень и бьют по ним из тяжелых орудий? Не так ли?
— Пожалуй, да… — кивнул Милан Немечек.
— И я в таком же положении, дружище. Но только я стараюсь не принимать это близко к сердцу. Я делаю свое дело и не смотрю по сторонам.
— Но так же нельзя…
— Можно, Милан, можно. Вот например, вчера, когда я тебе звонил, я поставил точку на одном деле, которое сидело у меня в печенках добрых полгода.
Иржи открыл деревянный ящичек с сигаретами, предложил Милану и закурил сам. Потом продолжил:
— Это дело поступило к нам из Карловарского района. Начиная с января там пошли ограбления церквей — одно за другим. Цепочкой… Сначала этим занимались ребята из Карловых Вар, потом попросили помощи у нас, потому что дело приняло серьезный оборот. Слишком уж много было украдено позолоченных чаш, дарохранительниц, статуй святых и так далее. Мы провели там почти две недели, облазили все чуть ли не на карачках, расспрашивали людей, а потом побеседовали со всеми известными нам в прошлом ворами, которые специализировались на таких кражах, но все напрасно. Даже ухватиться было не за что. Создавалось впечатление, что воры имели клиентуру среди иностранцев, потому что к нам не поступило ни одного сигнала о том, чтобы кто-то пытался краденые вещи сбыть, хотя мы и разослали описания вещей во все места, где их можно было продать. При каждой новой краже мы предупреждали все пограничные посты, но вещи как сквозь землю проваливались. И вот на прошлой неделе…
Иржи Черногорский замолк. И не только для того, чтобы затянуться сигаретой. Ему пришла в голову идея.
— Что на прошлой неделе? — спросил Милан Немечек.
Но его друг как будто не слышал вопроса и начал издалека:
— Ты меня, Милан, знаешь, я не очень-то верю в судьбу, но в этом деле она сыграла прямо-таки фантастическую роль. Представь себе… В прошлый четверг захожу в антикварный магазин в Старе-Месте. Я туда уже две недели заглядывал — полюбоваться на один старинный кубок, который мечтал купить… Замечательная вещь, только вот никак денег на нее не могу наскрести…
Милан Немечек покосился на шкафчик, за стеклами которого поблескивало несколько чашек в том же стиле, и с пониманием кивнул.