— Милан, перестань хныкать! Не может же это продолжаться до бесконечности. Настанет момент, когда кто-то скажет: хватит!.. Хватит болтать, хватит науськивать, хватит натравливать… Ну и вообще…
— А не ответишь ли ты мне, кто это скажет?
— Кто-нибудь наверняка найдется…
— Прежде всего это должна сказать партия, не так ли?
— Да, ты прав. Но для нас, Милан, самое главное даже в этой неразберихе — сохранить чистую совесть и чистые руки, согласен?
В эту минуту в дверях появилась Власта Черногорская. Услышав последние слова мужа, она тут же подхватила:
— Прекрасно, спорщики. Если у вас чистые руки, прошу проследовать в столовую. Кушать подано.
Мужчины поднялись, но оба чувствовали, что разговор не разрешил мучивших их сомнений.
Далее все шло как заведено. Только вино, которое они попивали за канастой, казалось друзьям не таким вкусным, как всегда.
В тот момент, когда Йозеф Штейнметц вошел в приемную кабинета Шварца в Пуллахе, над обитой дверью светилась красная табличка с надписью «не входить». Секретарь Шварца попросил Штейнметца немного подождать, объяснив, что шеф ждет его, но совещание, которому давно пора бы кончиться, неожиданно затянулось. Как, впрочем, и большинство других совещаний, проходящих в эти дни в кабинете полковника.
Пожалуй, никогда еще за все время существования пуллахского Центра сотрудники чехословацкого сектора не имели столько работы, как в последнюю декаду августа и теперь, в первой половине сентября 1968 года. Это кое-что да значит, если учесть, что в декабре будет уже двадцать один год, как разведывательная служба Гелена переехала в Пуллах.
Двадцать один год…
В начале второй половины тридцатых годов, когда этот обширный комплекс зданий был только что построен в десяти километрах к югу от Мюнхена, в нем расположился тогдашний заместитель Гитлера Рудольф Гесс, который приказал оборудовать пуллахскую резиденцию в соответствии со своими вкусами. Все двадцать двух- и трехэтажных домов, ряд одноэтажных строений и бункеров были обнесены высокой стеной общей протяженностью в полтора километра. Уже тогда комплекс был снабжен автоматической сигнализацией и бдительно охранялся эсэсовцами.
Рудольфа Гесса сменил в Пуллахе Мартин Борман со своим партийным аппаратом. А в самом конце войны здесь нашел прибежище штаб фельдмаршала Кессельринга.
После падения третьего рейха американцы разместили в Пуллахе свою военную цензуру. Но военные цензоры недолго тут загорали. Уже 6 декабря 1947 года за пуллахскими стенами обосновался генерал Гелен со своими людьми и сразу же начал перестраивать здесь все по-своему. Своей резиденцией шеф зарождавшейся разведывательной организации, носившей его имя, выбрал небольшую трехэтажную виллу в центре территории. Эта вилла получила тогда неофициальное название «Белый дом». Вскоре сюда начала стекаться информация не только из Германии, но и со всех концов земли.
Разумеется, при строительстве пуллахского Центра Рейнгард Гелен думал не только о своих удобствах. Он создал прекрасные условия работы и для всех своих сотрудников и их семей, постепенно переселявшихся в дома за высокой стеной.
Разведывательная организация Гелена, насчитывавшая сначала 200 человек, быстро стала расти, и вскоре в ней было 3000 сотрудников. Рейнгард Гелен следил за тем, чтобы его люди имели оптимальные условия жизни, то же касалось и членов их семей. Поэтому со временем внутри тщательно охраняемой территории Центра появились разные магазины, ясли, школа и даже больница.
Более двадцати лет Рейнгард Гелен руководил из пуллахского «Белого дома» своей разведывательной организацией. В апреле 1968 года он простился с Центром, уйдя на пенсию. Его место занял генерал-лейтенант Герхард Вессель.
Новый шеф пуллахского Центра был известен своей ненавистью к консерватизму, но при этом он вовсе не собирался менять то, что оправдывало себя долгие годы. Центр будет и впредь базироваться на старых принципах — так он решил, когда принимал от Рейнгарда Гелена пост директора Федеральной разведывательной службы.
После двадцатиминутного ожидания красный свет над дверью кабинета полковника сменился наконец зеленым, и вслед за тем из кабинета Шварца вышла группа молчаливых людей.
Йозеф Штейнметц вошел в прокуренный кабинет. Полковник даже не счел нужным как-то извиниться за задержку.
— Садитесь, Штейнметц! — приказал он.
Тот, к кому были обращены эти слова, сел на один из стульев, стоящих вокруг длинного стола заседаний, и стал ждать дальнейших указаний начальника. Но полковник не торопился. Он перекладывал на своем столе какие-то папки с документами, потом посмотрел на Штейнметца.
— Я прочел ваши последние донесения… — начал он. Потом замолк и опять переложил одну из папок. Штейнметц молча за ним наблюдал. Полковник, по-видимому, размышлял, как продолжить разговор. — Они неплохие… — добавил он через некоторое время.
— Благодарю, господин полковник. Я рад…