После нескольких лет украинский язык вдруг понадобился — я тогда познакомилась с подругой Витой из Львова, для которой родным был украинский. Мы бурно общались, веселились и путешествовали. Наше разноязычие тоже не воспринималось как беда, мы подстраивались друг под друга. Она умела говорить по-русски, но мне хотелось общаться с ней на ее родном языке, украинском. Чувствовала себя, как собака: понимать понимала, а сказать многое не могла.
Язык понадобился еще больше, когда я в 1994 году переводилась из Крыма в Киевский медицинский институт. Там надо было заявление писать по-украински, с чем я справилась грехом пополам.
Кафедра украинского языка в Киеве была до предела любезной. Мне нужен был «зачет» по языку, и получить было несложно. Установка была такова, что человек, выросший на Украине, автоматически должен был владеть языком.
Я переводилась на третий курс, для всех украинский язык был пройден на первом. Зачет мне подарили, можно сказать, за красивые глаза. Я пришла на кафедру с подругой Юльчей из Бучи для поддержки, и она болтала с секретаршей, а я вежливо улыбалась.
Подвох был с философией. Ее преподавали на украинском. В программе симферопольского меда философии не было, и мне необходимо было дополнительно сдать сто часов. И всё самостоятельно.
Преподавательница с кафедры философии предложила мне встречаться частным образом и пересказывать ей учебник философии. Киевские студенты философию изучали целый год, а мне дали на «догнать» пару месяцев.
Это было увлекательное приключение — экспресс-курс по украинскому языку и философии в одном. На выходных, прекрасными золотыми осенними днями я ныряла в толстенные тома учебника, их было два, и пыталась распознать концепции, облеченные в незнакомые слова. И раз в две недели доносила то, что удержалось у меня в голове, до кафедры на роскошном бульваре Тараса Шевченко. В качестве поблажки пересказывала я прочитанное на русском — снова тренировала мозг переводом уже освоенных концепций в более удобные для меня слова.
Было весело, предмет был увлекательный, и с преподавательницей мы подружились. В конце осени я получила свое «отлично» и, расцеловавшись, попрощалась с преподавательницей философии.
Теперь хоть убей, не вспомню ничего из учебника, но на тот момент я достаточно хорошо ориентировалась в философии.
Последний заход на украинский язык тоже пришел, откуда не ждали. Я познакомилась с американцем с украинскими корнями. Когда мы стали встречаться, мой английский еще не был на том уровне, чтобы разговаривать, а он хорошо говорил на украинском.
Так украинский стал для меня языком любви. Пришлось подтягивать. Читала Шевченко, слова из учебника философии были подспорьем, и подруга Вита развивала «западенскими» оборотами.
За два года украинский вышел на норму и английский тоже поднялся на приличный уровень.
Много воды утекло с тех пор. Последний раз я говорила на украинском в консульстве при продлении паспорта. Украина не допускала двойного гражданства, и мое украинское гражданство проиграло. Просроченный украинский паспорт, как реликвия, лежит в документах.
Сейчас в Украине ситуация с языком изменилась прямо противоположно моему детству. Всё образование идет на украинском языке, и русский язык даже не входит в программу. Все граждане Украины на данный момент могут разговаривать на украинском языке.
Во время войны язык даже стал определителем «свой-чужой».
Мои одноклассники постят в соцсетях по-украински. Издавать книгу на русском — гиблое дело. В лучшем случае можно нарваться на конфронтацию. Не издадут. Русский язык стал почти не политкорректным и символизирует политическую агрессию.
Достижения и ценность классической русской литературы померкли наряду с настоящими, невыносимо жестокими военными действиями.
Мир раскололся и перераспределился по языковому признаку. Я стою на перепутье. Хочется, как в Винни Пухе, и того, и другого, и без хлеба. Русский язык — мой родной и любимый, хоть я и выросла в Украине.
Будущее, возможно, заставит восстановить мой украинский язык еще не раз, а пока я пишу и говорю на русском лучше, чем на двух других языках, и делюсь этими мыслями с вами.
Чара
Чара, или по-якутски Чаара — это название речки в Забайкальском крае, притока реки Олекмы. Для меня это не географическое название, а имя теплой и веселой собаки моей тети. Этот четвероногий член семьи для меня олицетворял всё, что могут дать домашние питомцы и друзья людям. Чара не была моей собакой, но она в моей жизни Собака с большой буквы.
Как всем детям, лет в восемь мне очень хотелось собаку. Я не пропускала ни одной собаки на улице и гладила их хотя бы взглядом. Завидовала счастливым владельцам зубастых и ушастых нелюдей.
