Крепко тряхнуло Василия Бречко, и он упал на землю.
– Будешь теперь говорить? – наклонился Стеблик над ним, а Марцинкевич приготовился записывать.
До сознания кузнеца дошло лишь одно, – что его пытают электрическим током высокого напряжения. В самом деле, в боковой комнате стояла немалая динамо-машина, которую крутил Обух-Бондаренко.
– Встань! – схватил Василия Бречко Резников за воротник и поставил на ноги.
– Молния, покажи ему, где раки зимуют!
Резников с Бондаренко мигом привязали кузнеца к стулу. Заткнув рот тряпкой, они стали бить его палками. Били до тех пор, пока сквозь одежду не просочилась кровь. Чтобы измученный кузнец пришёл в себя, дали напиться воды.
Бондаренко накинул Василию петлю на шею. Петля сжала горло, но Бондаренко распустил её.
– Если признаешься, кто в Ивановке не любит ОУН, отпустим, – обещал Марцинкевич.
Но Бречко молчал.
Его снова подмяли озверевшие бандеровцы. Они всунули ему в рот тоненькие провода и, когда Василия тряхнуло несколько раз подряд электрическим током, он уже не мог шевельнуть языком.
Опять плеснули воды.
«Следователь» Марцинкевич заговорил лисьим голосом:
– Правда, что ты собирал людей в кузнице?
– Люди сами приходили ко мне. Люди ненавидят вас! – прошептал кузнец.
Его кололи штыками, пекли пятки огнем, но он упрямо молчал.
Яростно пытали и Григория Салийчука. Ему зажимали пальцы между дверями, гвоздодёрами вырывали ногти. Электрический ток пронизывал его тело.
Динамо-машина, которая принесла столько пользы всему человечеству, в руках выродков стала инструментом неслыханных мучений и издевательств над честными людьми.
Волянюк, Стеблин и Марцинкевич вынесли приговор – казнить Василия Бречко и Григория Салийчука.
Родные нашли трупы замученных на огородах за селом. У обоих были выколоты глаза, отрезаны языки...
Утром в Ивановку вступил фашистский уголовный отряд.
Так прочищали оуновские нелюди дорогу фашистам.
Дмитрий Суханов – потомственный рабочий из Радзивиллова. При панской Польше ему пришлось испытать немало горя. Приход Красной армии спас Дмитрия и его семью от голодной смерти. После освобождения он включился в активную общественно-политическую жизнь. В 1939-1940 годах Суханов работал в Радзивилловском ревкоме, был делегатом Учредительного народного собрания, которое провозгласило волю народных масс к воссоединению западноукраинских земель со своей матерью – Советской Украиной.
С приходом фашистов Дмитрию Суханову становилось в родном городе с каждым днём опаснее, и он решил укрыться у своей сестры Татьяны Тушаковской, которая вышла замуж и жила в селе Бугаевка.
Бандеровские душегубы, которые свирепствовали здесь, в первый же день схватили его. Однако им не посчастливилось расправиться с Дмитрием Сухановым. Его вывели из сестринского дома и погнали под конвоем в центр села. Была ночь. Воспользовавшись темнотой, смельчак, которому уже неоднократно приходилось убегать от польских и немецких фашистов, сбил одного бандита с ног и затерялся между домами.
Марцинкевич никак не мог простить своим подручным, что Дмитрий Суханов выскользнул из их рук. Дом Татьяны Тушаковской был взят под надзор. Сюда частенько стали наведываться бандиты. Марцинкевич всё допытывался у Татьяны:
– Когда Дмитрий придёт? Где он скрывается?
Татьяна отвечала:
– Не знаю.
Ей стали угрожать.
– Если ты не скажешь, где твой брат, тебя убьют.
Татьяна Тушаковская сама начала скрываться. Только вечерело, она покидала свой дом и бродила по соседям.
Это обеспокоило бандитов, и Марцинкевич велел разыскать крестьянку. Согласился любой ценой задержать Татьяну и привести на «суд» Дмитрий Крючок, который хорошо знал её как соседку.
Схватить её вечером ему не удалось, и он решил сделать это днём. Встретив Татьяну на улице, Крючок сказал ей, что должен о чём-то важном сообщить, и завёл в собственный сарай. Здесь уже был наготове бандеровец Назарчук. Женщину крепко связали верёвками, бросили на телегу, а чтобы односельчане не видели, кого везут, прикрыли её сеном. Еле добрались до села Сестрятин: дорога раскисла, и лошади устали. Здесь заехали к Масловским, которых националисты убили раньше, а в их доме сделали свою штаб-квартиру. Однако никого не застали. Запрягши ещё одного коня, погнали в село Баранье. Но и здесь Марцинкевича не было. Крючка встретили Резников и Бондаренко. Шёпотом договорившись о чём-то, повезли Татьяну дальше, на хутор Сырнов.
Дорога вилась круто вверх. Из-под сена что-то тяжёлое выскользнуло и упало с телеги. Когда Бондаренко поднял, то Татьяна увидела, что это был топор.
– Митя, куда ты везёшь меня? – всю дорогу просилась женщина. – Пусти, я же тебя с детства знаю.
Но Крючок был глух. Его не пронимали ни женские слёзы, ни рыдания.
Увидев, что в руках убийц поблёскивает топор, Татьяна словно обмерла. Её турнули с телеги и повели на опушку леса, в сосновую посадку.
Бондаренко о чём-то торговался с Крючком, и у Татьяны Тушаковской остался миг, чтобы сказать в глаза соседу-иуде:
– Меня убьёшь, но и ты не избежишь наказания.