— Наверное нет, но, по крайней мере, вы можете с этого начать. И, если вы позволите мне сказать, что вам действительно нужно — так это найти себе молодых людей с таким же мышлением. Заинтересовать их. Дать им точки отсчёта и некоторое направление, а затем отойти на шаг и посмотреть, что получится. Вы можете быть удивлены. И, по крайней мере, вы знаете, что Кайлеб готов открыто вас поддерживать и финансировать. Позвольте ему это, доктор. У вас слишком много работы по восстановлению, чтобы беспокоиться ещё и о независимости от Короны, которая могла быть так важна сорок лет назад.
Маклин уставился на него, слушая насмешливый рёв горнила, поглощавшего труд его жизни. Изолирующий эффект от шока и первые признаки горя уже начали рассеиваться, и, увидев зловещие отблески пламени в глазах Мерлина, он понял почему. Их вытеснило другое чувство — ярость. Грубая, жаждущая крови ярость. Такая, какую он прежде никогда не испытывал.
— Да, доктор, — сказал капитан Атравес, кивая так, словно мог читать мысли Маклина. — Что бы ни случилось, вы не можете позволить этим людям, — он указал на бушующее пламя, — победить, не так ли?
Епископ Милц Хэлком наблюдал за дополнительными пожарными помпами, пробирающимися по городским улицам. Несмотря на поздний час, бурлящий поток багряного пламени и непроглядно-чёрного дыма вызвал на улицах изрядные толпы народа. Многие из зрителей спешили вперёд, чтобы помочь пожарным в борьбе с огнём, хотя всем уже было ясно, что сам Королевский Колледж уже обречён. Большинство просто с благоговением таращилось на огненную катастрофу. Тем не менее, должно пройти не так уж много времени, прежде чем они точно выяснят, как начался пожар, и Хэлком удовлетворённо кивнул самому себе.
Всё, что требовалось верным сынам Матери-Церкви — это небольшое руководящее начало, небольшая подсказка, чтобы указать путь для их возмущённой веры, чтобы нанести ответный удар по мерзости раскольнической ереси так называемой «Черисийской Церкви».
«А что могло бы быть более подходящей целью?» — спросил он себя. — «Пришло время Кайлебу и его прихвостням обнаружить, насколько по-настоящему горячо разгорается ярость истинного верующего. Этот проклятый сейджин, возможно, сумел спасти жизнь этого предателя Стейнейра, но теперь они знают, что одна неудача не заставит нас просто сдаться! Возможно, этот маленький костёр поможет им… пересмотреть своё нечестивое решение восстать против истинной Божьей Церкви. Ну а если этого не произойдёт, я уверен, что мы сможем найти то, что в конце концов… поможет».
— Итак, ты уверен, что это было намеренно подстроено? — мрачно спросил король Кайлеб.
Он и Мерлин сидели в удобных креслах в гостиной личных королевских апартаментов в Теллесбергском Дворце, и чёрно-золотая униформа Мерлина пахла дымом. — «Нет, на самом деле она воняет дымом», — поправил себя Кайлеб, — «что не так уж удивительно». — Несмотря на все возможные усилия пожарных, весь квартал вокруг Королевского Колледжа сгорел вместе с ним, а после того, как он передал Маклина полу-отделению Гвардии, которую Кайлеб послал ему вслед более… обычными методами, Мерлин был решительно вовлечён в попытку спасти то, что можно было бы спасти.
— Да. — Мерлин вздохнул и потеребил свои усы, которые, казалось, были немного опалены с одной стороны. — Я уверен, что это было так. Здания, конечно, были как трутницы, набитые до отказа материалом для растопки, но они бы не загорелись так быстро без чьей-то помощи. Я бы сказал, что пожар начался, по крайней мере, в четырёх или пяти местах одновременно. Возможно, от горящих масляных фонарей, заброшенных через окна на первом этаже. — Он покачал головой. — Ради всего святого, у этих гениальных сумасшедших твоего отца даже не было решёток на окнах! Кстати, о детишках в лодке…
— Я знаю. — Кайлеб провёл пальцами обеих рук по своим тёмным волосам, затем почти беспомощно покачал головой. — Я знаю! Но отец никогда не мог убедить их, что кто-то может ненавидеть их только потому, что они настаивали на том, чтобы задавать вопросы.
— Ну, я бы сказал, что теперь они убедились, — ответил Мерлин. — И я должен был предвидеть это. Я должен был присматривать за ними, особенно после того, что почти случилось с Мейкелем, потому что Маклин прав. Мы только что потеряли огромный объём накопленных знаний и информации. Я сказал ему, что его можно воссоздать, и, вероятно, это можно сделать — или, во всяком случае, большую часть. Но мы потеряли годы, потраченные на исследования, Кайлеб. Мне было бы трудно придумать какую-нибудь другую цель, на которую они могли бы напасть — за исключением Мейкеля, конечно — и навредить нам так же сильно.
