Однако виновники торжества в данный момент не танцевали, и губы Мерлина искривились от ироничного сочувствия, когда он посмотрел в их сторону. Кронпринц Жан и его будущая жена, принцесса Мария, сидели рядышком, наблюдая за танцующими. Тот факт, что Жану было пока меньше одиннадцати сэйфхолдийских лет от роду — чуть больше десяти стандартных лет — в то время как Марии было почти девятнадцать сэйфхолдийских, делал их плохо подходящей для танцпола парой. Мария была не особенно высокой для своего возраста (что, как подумал Мерлин, было неудивительно, учитывая её происхождение), но всё же она была на добрую часть фута выше Жана, хотя он уже демонстрировал обещание соответствовать дюймам Кайлеба.
Тем не менее, они с удивительной грацией станцевали первый танец этого вечера. На самом деле Мерлин был поражён тем, как спокойно они оба сумели выглядеть под пристальными взглядами всего королевского и императорского двора. Без сомнения, помог тот факт, что они были воспитаны и обучены буквально с колыбели для моментов подобных сегодняшнему вечеру, но он всё равно был удивлён их очевидным самообладанием, когда они кружились во вступительном танце бала в честь их официальной помолвки.
Только позже он понял, что Мария намеренно (и удивительно умело) отвлекала мысли своего более юного наречённого от главного напряжения вечера. Несмотря на разницу в их возрасте, она казалась искренне довольной помолвкой, и не только потому, что ей предстояло выйти замуж за нынешнего наследника Черисийского трона. Мерлин искренне сомневался, что она лелеет какие-то знойные романтические мысли к одиннадцатилетнему мальчику, но Жан ей явно нравился. И, как заметил Кайлеб, разница в их возрасте — всего шесть с половиной стандартных лет — была далеко не редкостью, когда речь шла о государственных браках по договорённости.
Жан, со своей стороны, собрался серьёзно надуться, когда ему сообщили, что старший брат собирается женить его на самой старшей дочери Нармана Изумрудского. Жан не был расположен благосклонно смотреть на всё, что происходило из Изумруда или Корисанда, даже до смерти отца. Со времени Битвы в Заливе Даркос эта ненависть довольно тревожно усилилась. Но то, что Мария была намного старше его, и обладала фигурой, созревающей в чрезвычайно интригующие контуры, помогло обесцветить, по крайней мере, часть изумрудского пятна, прилипшего к ней. Открытие же, что она разделяет его любовь к книгам и что, несмотря на разницу в возрасте и свой несомненный (и очевидный) интеллект, она не проявляет абсолютно никакой склонности говорить с ним свысока, ещё больше устранило это пятно в глазах Жана. Княгиня Оливия, мать Марии, была ещё одним фактором в пользу помолвки. Она была темнее, чем покойная мать Жана, но в ней было много такого, что напоминало осиротевшему кронпринцу королеву Жанейт.
«Реакция, которую Мария вызвала у старших подростков мужского пола королевского двора, окончательно утвердила одобрение Жаном этого соглашения», — подумал Мерлин, и его губы снова изогнулись в улыбке. К счастью, принцесса унаследовала свою фигуру и цвет лица от матери, а не от отца. Ей предстояло стать такой же стройной, как и княгиня Оливия, но она уже давно миновала эту жеребячью, неуклюжую стадию юности, и, если Мерлин не ошибся, она, скорее всего, могла оказаться ещё более соблазнительно сложенной, чем её мать. По крайней мере, несколько благороднорожденных черисийских подростков, казалось, испытывали некоторые трудности, сдерживая слюни всякий раз, когда она грациозно проходила мимо них. На самом деле она, казалось, без особых усилий вызывала у самца своего вида отклик, которому Нимуэ Албан в свои семнадцать лет позавидовала бы каждой гормонально активированной косточкой в своём теле. Жан быстро заметил, как его предполагаемая помолвка с ней подняла его акции среди старших сверстников, чего не смог сделать даже его новообретённый статус кронпринца Черис.
«Я думаю, это ещё одна из идей Кайлеба, которая очень хорошо сработает», — сказал сам себе Мерлин, чьи сапфировые глаза наблюдали за императором Кайлебом и императрицей Шарлиен, грациозно кружащимися на танцполе. — «Хотя я очень сомневаюсь, что Жан действительно осознаёт все политические последствия этой помолвки. И даже если осознаёт, я не думаю, что они имели бы для него большое значение… уж точно, не такое большое, какое имеют эти его возбуждающие гормоны! Но вот все остальные понимают эти последствия слишком хорошо. Учитывая формальные положения договоров, на которых основывается Империя, маловероятно, что внук или внучка Нармана когда-нибудь унаследуют имперскую корону, даже если что-то случится с Кайлебом в предстоящей военной компании. Но независимо от того, произойдёт это или нет, этот брак гарантирует его тесную связь с домом Армак, и многие люди, которые больше всего беспокоились об Изумруде как об угрозе Черис, просто в восторге от того, что вместо этого Нарман работает на Черис».
