— За Жанейт? — Кайлеб моргнул. — А что там с Жанейт?
— Мужчины! — Шарлиен покачала головой. — Даже самые лучшие из вас, кажется, думают, что всё, что вам нужно сделать, это ударить себя в волосатую грудь, чтобы заставить выбранную вами женщину упасть в обморок и в ваши мужские объятия! Неужели никому из вас не приходит в голову, что у нас, женщин, тоже есть свой разум?
— Поверьте мне, миледи, — искренне сказал Кайлеб, — если бы моя мать позволила какой-нибудь глупой идее, что вы не можете принять, укорениться в моём мозгу, первые несколько дней брака с вами развеяли бы мои заблуждения на этот счёт. Но какое, собственно, это имеет отношение к Жанейт?
— Разве ты не видел, как она смотрит на Нармана Младшего? — сказала Шарлиен, и глаза Кайлеба расширились.
— Ты же не серьёзно!
— Я никогда не была более серьёзной, мой дорогой. — Шарлиен покачала головой. — Она ведь на три года старше Жана, ты же знаешь. Поверь мне, она ещё лучше, чем он сейчас, знает, насколько… интересен противоположный пол. Мало того, она видит, как все остальные женятся направо и налево. Я не говорю, что она лелеет непреодолимую потребность броситься в объятия молодого Нармана. Если уж на то пошло, я нисколько не удивлюсь, если в ближайшие несколько месяцев кто-то другой вытеснит его из её мыслей. Но учитывая её и его место в обществе, он — единственный юноша здесь, в Теллесберге, которого она могла бы реально рассмотреть. И дело в том, что он действительно не так уж плохо выглядит. Если уж на то пошло, я действительно могу понять, что княгиня Оливия находит в его отце, хотя Нарману-старшему не помешало бы немного сбросить вес. Примерно половину веса его тела.
— Боже мой, ты серьёзно! — Настала очередь Кайлеба покачать головой. Потом он нахмурился. — Полагаю, в каком-то смысле это может быть выгодный брак, — медленно произнёс он.
— Мне неприятно думать в хладнокровных династических терминах, Кайлеб, — ответила Шарлиен уже более серьёзным тоном, — но как бы это ни было выгодно, я сильно подозреваю, что в случае с Жанейт — и, возможно, довольно скоро — может представиться ещё более выгодная партия.
— Да? — Он приподнял бровь в её сторону, и она мягко взмахнула веером. — Брак между Жаном и Марией и так уже свяжет дома Армак и Бейтц воедино, — заметила она. — Я думаю, что Нарман Младший на самом деле довольно приятный молодой человек, но не думаю, что мы должны посадить Жанейт на Изумрудский трон в качестве принцессы-консорта только для того, чтобы обеспечить его будущую верность императорской короне. Он достаточно умён, чтобы понимать преимущества этого, и, к тому времени, когда он займёт трон, Изумруд уже будет частью Империи на протяжении десятилетий, а он и его семья будут глубоко вовлечены и связаны обязательствами по её управлению. Я не думаю, что у него будет хоть малейший мотив или склонность быть кем-то, кроме верного сторонника Короны. Но Корисанд будет совсем другим делом. Если уж говорить начистоту, я бы ни за что не доверилась ни одному члену дома Гектора настолько, чтобы бросить одну из этих новых пушек барона Подводной Горы. Слишком много крови было пролито между Корисандом и домами Армак и Тейт, и Корисанд не собирается мирно и добровольно влиться в Империю. Не знаю, как ты, но учитывая всё это, я никогда не смогла бы доверять ни одному из детей Гектора, тем более самому Гектору.
— Боюсь, я согласен с тобой, — сказал Кайлеб, и его ноздри раздулись. — На самом деле, это иногда вызывает у меня кошмары. У меня не хватает духу, чтобы перебить всех возможных претендентов на корисандийский трон, но я вовсе не уверен, что простого устранения с него Гектора и сохранения жизни его детям, чтобы они замышляли против нас заговор — или были использованы в качестве марионеток кем-нибудь другим… вроде Замсина Трайнейра или Жаспера Клинтана, например — будет достаточно.
— Я совершенно уверена, что это не так, — резко ответила Шарлиен. — Я не больше, чем ты, склонна к убийству детей, ради того, чтобы они не представляли собой потенциальной угрозы в будущем, но факт остаётся фактом: мы несём за это ответственность. Ничего не закончится, когда мы получим голову Гектора. Вот о чём я думаю, когда речь заходит о Жанейт.
— И о чём же именно? — спросил Кайлеб, но по его тону можно было догадаться, что сейчас он неплохо следит за ходом мысли Шарлиен.
— О том, что нам нужно найти какого-нибудь корисандийского дворянина, достаточно популярного в Корисанде, чтобы иметь хоть какой-то шанс постепенно завоевать общественное признание в качестве нашего вассала и князя Корисанда, но достаточно умного — или, во всяком случае, достаточно прагматичного — чтобы понять, что мы не можем позволить ему выжить, если он не будет верным вассалом. А затем нам нужно будет привязать его к себе как можно теснее. Что вполне может означать…
Она позволила своему голосу затихнуть, и Кайлеб кивнул. Это был совсем не счастливый кивок.
— Я понимаю твою логику, — признал он. — И всё-таки, мне неприятно думать о том, чтобы вот так хладнокровно выставить Жанейт на брачный аукцион.
