— Я согласен с вами, Ражир, — сказал он. — Но это возвращает меня к тому, что меня беспокоит в последнее время. Я собираюсь покинуть королевство в течение ближайших пятидневок. И Шарлиен будет править как мой регент, с Рейджисом в качестве её первого советника. Вам не кажется, что настал момент, когда Братству пора решиться и позволить мне рассказать хотя бы одному из них всю историю?
У Маклина хватило чувства здравого смысла держать рот на замке. Тон Кайлеба был определённо обходительным, но это только подчёркивало самый настоящий гнев в глубине его карих глаз.
— Кайлеб, — сказал Стейнейр, взглянув на Мерлина, — я понимаю твоё нетерпение. Правда, понимаю. Но просто неразумно ожидать, что Братство примет это решение так быстро.
— При всём моём уважении, Мейкел, я не согласен, — решительно заявил император. Стейнейр начал было снова открывать рот, но Кайлеб поднял руку в жесте, который, хотя и был далёк от невежливого, несомненно, был властным, и продолжил говорить.
— Дело в том, что Мерлин был абсолютно прав, когда говорил мне, насколько умна эта женщина, — сказал он. — На самом деле, если уж на то пошло, я думаю, что Мерлин недооценил её. Она не просто «умна» — она чертовски больше, чем это, и, пока мы держим её в неведении о чём-то таком фундаментальном, это лишает нас одного из наших самых ценных ресурсов. Но, кроме этого, она, как я полагаю, я упоминал ранее, моя жена, а также Императрица Черис. Как Императрица, она совершенно определённо, как говорит Мерлин, «должна знать». А как моя жена, она имеет полное право ожидать от меня открытости и честности по отношению к ней, особенно когда речь заходит о таких фундаментальных вещах, как эта!
В течение нескольких секунд все трое молчали. Затем Мерлин откашлялся, что, несмотря на напряжение, вызвало у Кайлеба невольную усмешку. Хоть Император всё ещё не мог полностью понять всё, что было связано с концепцией ПИКА, но он знал, что у Мерлина никогда не будет никакой физической потребности откашливаться.
— Во-первых, Кайлеб, позволь мне сказать, что я полностью с тобой согласен. Но, как бы глубоко я ни был с тобой согласен, есть определённые практические реалии, которые мы просто не можем игнорировать. И одна из них заключается в том, что Братство всё ещё обеспокоено твоей возможной «юношеской порывистостью». Давай посмотрим правде в глаза: ты только что женился на красивой, умной и — прости меня за эти слова — сексуальной молодой женщине. Ничто не могло быть более естественным для тебя, чем быть одурманенным ею. Или, по крайней мере, все эти факторы, подтолкнули тебя к принятию чего-то меньшего, чем осторожное, полностью взвешенное решение, когда речь идёт о ней.
— Дерьмо кракена, — резко ответил Кайлеб. — О, я полагаю, что достаточно взрослый, зашоренный человек, давший обет безбрачия в какой-нибудь пустой монастырской келье, может так думать. Я даже зайду так далеко, что откажусь от клятвы безбрачия. Но я король, Мерлин. На самом деле, я теперь чёртов император! Это не просто решение, которое должен принять новый муж. Это решение, которое должно быть принято главой государства фактически накануне его отъезда для вторжения во враждебное княжество. Я знаю, что шансы на то, что меня убьют, ничтожны. Но никто из вас не должен забывать, что шансы так же были против того, чтобы погиб мой отец. Это может случиться. И если это произойдёт, и, если Шарлиен придётся сказать правду после моей смерти, как, по-твоему, это повлияет на её готовность принять доверие Братства — или тебя и Мейкела, если уж на то пошло?
— Это очень убедительный аргумент, — сказал Стейнейр после короткого раздумья. — И, между прочим, с которым я полностью согласен. Но есть один аспект, который Мерлин только что упустил в своём анализе.
— Например? — спросил Кайлеб с вызовом.
— Правда в том, что за последние несколько месяцев Братство приняло больше людей в то, что мы могли бы назвать «внутренним кругом», чем за предыдущие десять лет, Кайлеб. Не забывай, что некоторые из этих людей, такие как Жон Биркит, потратили буквально всю свою жизнь — и притом долгую — защищая эту тайну, беспокоясь о том, что произойдёт, если в их системе безопасности будет хоть малейший изъян. В данный момент они чувствуют себя незащищёнными и сбитыми с толку. Если говорить откровенно, они не хотят говорить об этом никому другому, кроме как в случае крайней необходимости.
— Это не лучшая основа для принятия решений, Мейкел, — заметил Кайлеб, и архиепископ кивнул.
— Насчёт этого я не смог бы согласиться с тобой больше. К сожалению, это то, что происходит. И как бы ни было важно — даже жизненно важно — как можно скорее ввести императрицу во «внутренний круг», не менее важно, чтобы мы сохранили доверие тех, кто уже находится внутри этого круга.
