— Как бы мне ни было ненавистно признавать это, Кайлеб, я думаю, что он прав, — тихо сказал Мерлин. Кайлеб почти испепелил его взглядом, и Мерлин пожал плечами. — Я не говорю, что не говорить ей — это хорошее решение. Я просто боюсь, что в данный конкретный момент, учитывая прагматические ограничения ситуации, у нас действительно нет никакого «хорошего» решения. Так что нам просто придётся сделать всё, что мы можем, выбирая между менее оптимальными вариантами.
Кайлеб издал взбешённый хрюкающий звук, но его гримаса также свидетельствовала по меньшей мере о неохотном, если не откровенном согласии. Однако согласился он не до конца, и снова откинулся на спинку стула.
— Хорошо, — сказал он. — Я уступлю в том, что касается Шарлиен… пока, по крайней мере. А как же Рейджис? Он будет её главным политическим советником здесь, пока меня не будет, и видит Бог, он провёл последние два или три десятилетия, демонстрируя, что он знает, как хранить государственные тайны! Тебе не кажется, что самое время сказать ему правду?
— На самом деле, Кайлеб, — сказал Стейнейр, — боюсь, я думаю, что время рассказать Рейджису всю правду вообще никогда не придёт.
Император посмотрел на него с явным удивлением, и Стейнейр вздохнул.
— Я знал Рейджиса Йеванса с тех пор, как он был немного старше мальчишки, Ваше Величество, — сказал он несколько более официально, чем обычно говорил с Кайлебом. — Когда мы впервые встретились, он всё ещё был гардемарином, а я всего лишь новицием[43]. Я питаю к нему глубочайшую привязанность и охотно доверил бы ему свою жизнь или жизнь моего Королевства. Но я должен сказать вам, что как бы он ни был разочарован «Группой Четырёх», как бы он ни был предан разделению между Церковью Черис и Церковью Храма, я не верю, что он готов — или когда-либо будет — принять всю правду о Лангхорне, Бе́дард и Пэй Шань-вэй. На самом деле, я больше, чем немного боюсь того, как он может отреагировать даже на открытие, что Мерлин, на самом деле не совсем «жив». Он верит в Архангелов, Кайлеб. Глубоко внутри, где сходятся те самые сущности, которые делают его таким сильным, таким решительным и надёжным, он верит. Я не думаю, что он сможет выйти за рамки этого. И, если говорить с тобой совсем начистоту, я не знаю, имеем ли мы право просить его об этом.
Глаза Кайлеба сузились, когда он посмотрел на архиепископа. Было очевидно, что он напряжённо обдумывал его слова, и прошла почти целая минута, прежде чем он шумно выдохнул.
— Я боюсь, что ты можешь быть прав, — медленно произнёс он. — Наверное, я просто никогда не думал о Рейджисе, как об человеке… воцерковлённом или ограниченном.
— Это не воцерквлённость и не ограниченность, — сказал Стейнейр. — Это вера… вера, которой его учили буквально с пелёнок. И это то, что сделает это противоборство таким необычайно уродливым, как только его полные размеры станут известны всем. Что, как я однажды предположил в разговоре с Мерлином, является причиной, по которой мы пока не можем позволить себе сделать эти полные величины известными.
— Я согласен, Кайлеб, — сказал Мерлин. — И, с прагматичной точки зрения, я должен сказать, что я действительно не думаю, что это имеет большого значения, когда речь идёт о Рейджисе.
— Нет? — Кайлеб склонил голову, и Мерлин пожал плечами.
— Вне зависимости от того, что он способен или не способен принять в отношении Шань-вэй, он, очевидно, принял мои способности «сейджина». На самом деле, я думаю, он однозначно уверен, что они выходят за рамки возможностей простого сейджина. Но одного факта, что твой отец и Мейкел вместе приняли эти способности как служение Свету, а не Тьме, для него достаточно. И я знаю, что он научился принимать их во внимание и создавать благоприятные условия для их использования. Есть одна старая поговорка, с которой я не сталкивался здесь, на Сэйфхолде, которую, я думаю, мы все должны иметь в виду при случае. «Не чините то, что не сломано».
— Согласен, — сказал Стейнейр, энергично кивая. — Рейджис очень хороший, очень преданный, и очень способный человек, Кайлеб. Ты знаешь это не хуже меня. И ты также знаешь, что он использовал эту доброту, преданность, и способности для успешного сотрудничества с Мерлином на протяжении почти трёх лет. По общему признанию, — архиепископ улыбнулся без намёка на какой-либо юмор, — их отношения начали складываться непросто, но с тех пор, как он признал, что Мерлин был на стороне Черис, он искренне работал с ним. Я не думаю, что нам нужно говорить ему больше, чем мы говорили ему до сих пор — всё это, заметьте, было правдой, если не всей правдой. И если, как ты предположил, возможно, что-то должно «случиться с тобой» в Корисанде, здесь, в Теллесберге, уже есть несколько человек, включая меня, которые знают полную тайну и которым Рейджис уже доверяет.
— Хорошо. — Кайлеб снова кивнул, затем кисло рассмеялся. — Кажется, я сегодня побеждён на всех фронтах. Надеюсь, это не предзнаменование того, как хорошо идут дела у Доминика на Фирейде!
