— Если это какое-то предзнаменование, будем надеяться, что это предзнаменование из театра, — сказал Мерлин, и все трое усмехнулись. Театральная традиция Сэйфхолда продолжала хранить как святыню древнее убеждение, что плохая репетиция — лучшая гарантия хорошего спектакля.
— Тем не менее, это подводит нас к кое-чему ещё, о чем я думал, Мерлин, — сказал Кайлеб, поворачиваясь к человеку, который когда-то был Нимуэ Албан.
— Это звучит зловеще, — заметил Мерлин, и Кайлеб фыркнул.
— Не так уж и плохо, я думаю. Мне пришло в голову, что все мы, кроме тебя, конечно, имеем лишь весьма несовершенное представление о том, каким было человечество до Лангхорна и Церкви Господа Ожидающего.
— Боюсь, что это, к сожалению, правда, — признал Мерлин.
— Ну, меня интересует штука, которую Жерно назвал в своём дневнике «НОИП». Он сказал, что Шань-вэй использовала это, чтобы переобучить его после того, как Лангхорн и Бе́дард стёрли все его прежние воспоминания.
Он сделал паузу, и Мерлин кивнул.
— А была ли у «Нимуэ» одна из этих вещей — что бы это ни было — в её «пещере»? — спросил император.
— По правде говоря, такая штука у неё была… то есть, я имел в виду, у меня есть, — сказал Мерлин.
— Ну, из его дневника у меня сложилось впечатление, что они были способны научить кого-то огромному количеству знаний за очень короткое время. Поэтому я подумал, не имеет ли смысла использовать одну из этих машин для «обучения» некоторых из нас просто на случай, если с тобой случится какая-нибудь неожиданность.
— Вообще-то, я думаю, что это была бы великолепная идея, особенно когда речь идёт о тебе, Мейкеле и Раджире. К сожалению, мы не можем этого сделать.
— Почему нет?
— Потому что «НОИП» — это акроним, обозначающий «Нейро-Обучение-И-Подготовка», — ответил Мерлин. Все его рождённые на Сэйфхолде слушатели растерянно посмотрели на него, и он поднял правую руку, держа её перед собой в форме чаши так, словно в ней что-то было.
— Это означает, что он непосредственно взаимодействует — соединяется — с человеческой нервной системой. Вашими нервами и мозгом. Это скорее похоже на технологию, которую Нимуэ использовала для записи своей личности и своих воспоминаний, когда она загрузила их в меня.
«Ощущения от участия в этом разговора более чем странные», — подумал Мерлин. С другой стороны, наверное, не менее странными ощущения были бы, проведи он его с кем-нибудь с Терры. Не в последнюю очередь из-за того факта, что он уже вышел за рамки установленного законом десятидневного максимума, который был разрешён по законами Федерации для ПИКА, работающего в автономном режиме.
— Проблема в том, что для того, чтобы НОИП мог взаимодействовать с человеческими созданиями, эти создания должны иметь необходимые имплантаты. — Они посмотрели ещё более растерянными, и он вздохнул. — Думай об этом как… о штуцере водяного шланга, вкручиваемого в борт одной из водяных барж, которые начальник порта использует для пополнения судовых резервуаров с водой. Это очень, очень маленький… механизм, за неимением лучшего слова, который должен быть хирургически имплантирован в кого-то, прежде чем он сможет подключиться к НОИП. Шань-вэй имела возможность переобучить Жерно и остальных, потому что все «Адамы» и «Евы» уже имели такие имплантаты. Каждый человек на Старой Земле получал их вскоре после рождения. В то время как, никто здесь, на Сэйфхолде, таких не имеет. Так что без чего-то, к чему можно прикрепить «шланг», я просто не могу влить знания в ваши головы.
— Мне невероятно жаль слышать это, — сказал Маклин. Мерлин взглянул на него, и доктор немного резко усмехнулся. — Перечитывать тексты, которые ты скопировал для меня, Мерлин, достаточно волнующе. Иметь такое же знание, ставшее мне доступным «магическим образом», было бы ещё чудеснее. И это, к тому же, сэкономило бы так много времени.
Мерлин усмехнулся. Маклин находился в процессе проведения революционных изменений в математике Сэйфхолда. Должно было пройти ещё некоторое время, прежде чем он будет готов к публикации, потому что в данный момент он был занят чтением трудов не только Ньютона, но и нескольких его современников — и последователей — для себя. Каким бы блестящим он, несомненно, ни был, это было огромное количество теории и информации, которое нужно было впитать, и задача её перевода в его собственные слова, так что всё это казалось родной сэйфхолдийской разработкой, а не чем-то, что пришло из «тёмного знания Шань-вэй», вероятно, займёт всю его оставшуюся жизнь… а потом ещё немного. Его дискомфорт от того, что он выдавал гигантскую работу, проделанную другими, за свою собственную, был очевиден, но, по крайней мере, он, казалось, смирился с тем, что у него нет выбора.
— Я не сомневаюсь в том, что это было бы так, — сказал Мерлин. — К сожалению, мы не можем этого сделать.
— Ну, вот и всё, — философски сказал Кайлеб. Все остальные посмотрели на него, и он криво улыбнулся. — Три страйка, и аут, — добавил он.
