Винни поддел ногтем наклейку, которую Агнес прилепила к лестнице. Знал бы Тейт, сколько раз он уже хотел сдаться, но потом вспоминал тот жуткий полароидный снимок и то, что Пайпер могла рассчитывать в этой жизни только на одного человека. Единственного, кому на нее не наплевать.
– Не то чтобы у меня был выбор, Тейт.
– Разве? По-моему, выбор есть. Тебе не приходило в голову, что твоей матери может быть хорошо там, где она сейчас? Даже если это параллельный мир. Может, она счастлива и не думает о тебе?
Винни не стал оборачиваться на звук собачьих когтей, царапающих стену дома у него за спиной.
– Я уже говорил и повторю еще раз. Не все люди предатели. Так что даже не начинай, мне достаточно того дерьма, что я выслушиваю от других. Я знаю Пайпер. Да, она и раньше пропадала, но не на такой срок, и, черт возьми, она всегда возвращалась. Поэтому, очень тебя прошу, не надо вот этого.
Винни мог бы рассказать Тейту о фотографии, о взаимных обещаниях и о многом другом, но к чему зря сотрясать воздух? Тейт бы все равно не понял. Хотя, возможно, стоило дать ему послушать «Коллективные галлюцинации» Клода Пэйна. Этот альбом был потрясающим от первой до последней секунды, но одна из песен в нем, не самая популярная, задевала Винни за живое как никакая другая. Эту песню исполняла приглашенная певица, а текст был написан от лица Иветт – девушки, затерявшейся где-то далеко во вселенной. Лирическая композиция не особо проясняла, что произошло с Иветт, но зато показывала, насколько ей грустно, страшно и одиноко там, где она очутилась. При первом прослушивании песня казалась очень трагичной. Но совсем по-другому она раскрывалась в контексте альбома, который был о том, что влюбленный в Иветт парень вопреки всему продолжает ее искать. Всем своим творчеством Клод будто хотел сказать, что абсолютной трагедии нет, пока кому-то не все равно.
– Ты веришь в судьбу? – вдруг спросил Тейт, и мелодия, прокравшаяся в мысли Винни, смолкла.
– В судьбу? – удивился он. – Почему спрашиваешь?
– Просто интересно твое мнение. Ты любишь им делиться, так вперед.
Винни помолчал, в раздумье глядя на дорогу, где под желтыми листьями виднелось нарисованное мелом сердце, пронзенное стрелой.
– Нет, не верю.
– Странно. Веришь в знаки вселенной и в то, что случайности неслучайны, а в судьбу нет?
– То просто подсказки. Или дополнительные возможности. Но вообще, мне кажется, судьбу человека определяет только его выбор. Да и его самого тоже.
Всякая жизнь конечна – разве что эту предопределенность Винни готов был принять. Но он не собирался ложиться в гроб, пока не выторгует для себя как можно больше счастья.
– А в справедливость? – спросил Тейт.
– Херня. Справедливости не существует.
Тейт снова засмеялся. Его лицо так просветлело, будто Винни сообщил ему, что изобрел лекарство от всего зла во вселенной.
– Я даже передать не могу, как ты меня бесишь. Хоть раз можешь сказать что-нибудь не то?
– Боюсь, здесь я бессилен, – развел руками Винни. – Все, хватит на сегодня фокусов. Идем, пока меня не продуло насмерть.
Ему совсем расхотелось спать. И упадническое настроение наконец оставило его, так что Винни твердо задался целью этой ночью попрактиковаться в гипнозе. Прикидывая в уме, как будет уламывать Тейта, если тот начнет артачиться, Винни отворил дверь в магазин и шагнул обратно в его спасительное тепло. Где-то позади лязгнула клыкастая пасть, не успевшая вцепиться ему в ногу.
– И что же мне с тобой делать, Тейт? – с горестным видом спросил Винни.
С самого утра он был не в духе, потому что сеанс гипноза не принес ожидаемых результатов. Он и не мог их принести. Ни в каких экспериментах Винни больше не было смысла, но Тейт так и не набрался решимости в этом признаться, поэтому просто притворился, что ничего не вспомнил. Что на него не подействовали ни медитации, ни интуитивное письмо, ни сомнительный на вид и горький на вкус отвар, который Винни заставил его выпить. Врать было противно. Тейт не был искусным лжецом и к тому же понимал, что поступает неправильно. Он понимал, что должен как можно скорее разорвать с Винни все договоренности, и даже перед сном пообещал себе уйти на следующий день без объяснений, но в итоге этого не сделал.