Тейт прислонился спиной к росшей неподалеку липе. Слушать признание мистера Грошека было неприятно. Не в самих его словах, но в том, с какой гордостью он рассказывал про свою маленькую месть, было что-то ничтожное. При этом старик словно сам не был уверен в правильности своего поступка и ждал поддержки от Винни – разумеется, напрасно. У Винни был такой вид, будто ему было физически больно смотреть на мистера Грошека. Казалось, его вот-вот стошнит.
– А как же Вайолет? – спросил он еле слышно.
Мистер Грошек растерялся и даже стал выглядеть чуть менее заносчивым:
– При чем здесь Вайолет?
– Она тоже меркантильная? Ей было всего шесть, когда вы исчезли.
Напускное спокойствие Винни вдруг осыпалось, как осенняя листва с дерева, и он остался уязвимо голым, выставленным напоказ. Его руки задрожали. Мистер Грошек не находил слов для ответа, и это доказывало, что Винни удалось задеть в нем чувствительную струну.
– Ханна сказала, что вы с Вайолет были лучшими друзьями и что она до сих пор вас помнит, – нарушил Винни затянувшееся молчание. – Она не верит, что вы погибли в горах. Когда вы пропали, она плакала навзрыд несколько дней. Каждую ночь зажигала свет в окне своей спальни, чтобы вам было проще найти дорогу домой. Никому не позволяла читать себе на ночь, потому что это означало бы, что она нашла вам замену. Вам нравилось, как она рисует, и за двенадцать лет у нее скопилось несколько альбомов с рисунками для вас. Ханна показала мне несколько, они очень хороши – за такой срок можно здорово усовершенствовать навыки. Хотите посмотреть?
Винни занес руку над карманом, из которого торчал сотовый. Несколько секунд мистер Грошек стоял, будто оглушенный, но потом снова нацепил на себя маску оскорбленного достоинства.
– Не знаю, что там тебе наплела моя дочь, чтобы меня разжалобить, но я не собираюсь больше это выслушивать. Еще не хватало, чтобы какой-то сопляк учил меня жизни. Что касается Пайпер – печально, что она пропала. Но я уже сказал, что не имею к этому никакого отношения. Хочешь верь, хочешь нет.
– Хорошо, я притворюсь, что поверил. И больше никогда к вам не приду. Только, пожалуйста, мистер Грошек, скажите, где и когда появится следующий разлом. Я очень вас прошу.
Винни требовательно посмотрел старику в глаза, и Тейт понял, что весь предшествующий разговор был только прелюдией к этой просьбе. Лицо мистера Грошека приобрело очень довольное выражение. Ощутив, что власть перешла к нему, он сразу расслабился, а в голосе появилась уверенность.
– Зачем тебе это знать?
– Как будто вы не понимаете.
– Я не имею ни малейшего представления, где и когда это случится. Свои способности я уже давно утратил. Я их не подпитывал с тех пор, как переехал сюда. И они мне больше не нужны, потому что я собираюсь счастливо жить в этом городе до конца своих дней.
– Людям не нужно подпитывать способности, они сами как аккумуляторы.
– С возрастом это проходит.
– Врете.
– Не вру.
Винни уронил голову на руки. Его плечи опустились, будто что-то тяжелое легло ему на спину. От былой дерзости не осталось и следа, он казался воплощением беспомощности. С видимым усилием подняв голову, он умоляюще проговорил:
– Пожалуйста, мистер Грошек. Просите все, что хотите. Я знаю, что вам не нужны деньги, но что-то же вам нужно? Может, у вас есть сокровенный вопрос, на который вы не знаете ответа? Я вам помогу. Или я могу извиниться перед вами, или…
– Ничего мне не нужно! Сказал же, это все в прошлом. А если бы даже я и знал что-то, то тебе бы не сказал!
– Почему?
– Потому что я не думаю, что твоя мать в беде. Я думаю, если она не возвращается, значит, у нее есть на то причины. Может, ты просто достал ее так же, как меня!
Винни весь остекленел, и смотреть на него было невыносимо. Тейту очень захотелось подойти к мистеру Грошеку, схватить его за волосы и впечатать носом в каркас качелей. Останавливало только понимание, что Винни этого не оценит.
– Ясно, – сказал Винни. – Типичное заблуждение человека, привыкшего судить по себе.
– Пять минут вышли, – сухо констатировал мистер Грошек. – Чтоб глаза мои больше тебя не видели!
Не прощаясь, он стремительным шагом направился к своему дому. На полпути обернулся, будто ожидая, что Винни бросится за ним, но этого не произошло. Винни больше не смотрел на мистера Грошека. Тот уже скрылся из виду, а он все так же неподвижно сидел, сгорбившись и низко опустив голову, как забытая ребенком игрушка размером с человека. Цепи, к которым крепилась скамейка, продолжали тихо поскрипывать. Все громче стрекотали сверчки. В пруду тихо журчала вода. Мир остался таким же, каким и был, но почему-то у Тейта возникло острое чувство, что для Винни в нем что-то непоправимо сломалось.