Винни кивнул. В тот день Пайпер позвонила ему из соседнего штата, где стали бесследно исчезать люди, и сообщила, что не приедет. Она подозревала, что исчезновения происходят из-за пространственных аномалий, и хотела все детально исследовать. Звонок был редким проявлением ответственности с ее стороны – чем старше становился Винни, тем реже она его о чем-либо предупреждала. Вернее, это он наивно списывал все на возраст. На самом деле причина была в Викторе, и именно тот разговор заставил Винни это понять – хватило пары брошенных Пайпер неосторожных фраз. Она перестала брать Винни с собой и беспокоиться о нем, потому что знала: за ним приглядят. Его странная дружба со старым уборщиком, не задававшим лишних вопросов, была ей на руку. Да и Виктору тоже – только благодаря ей из уборщика он превратился в подобие личного ассистента. Ярость, овладевшая Винни в тот день, была слишком сильна, чтобы обжечь его одного. Если бы он мог, он бы выместил ее на Пайпер. Но она была далеко, а Виктор – рядом. Впрочем, как и всегда.
– Просто хочу кое-что прояснить. В детстве я не мог быть твоим другом, потому что из-за тебя… Я думал, что из-за тебя теряю Пайпер. – Винни смотрел, как переливается разными цветами пружинка у него в руках, и с трудом выговаривал слова, вязнущие во рту. – А сейчас… Не знаю. Вряд ли тебе это нужно. Да и какой смысл? Если я все-таки найду разлом, то…
Виктор не перебивал, давая ему время собраться с мыслями. Но мысли путались, и с губ в итоге сорвался вопрос, который вовсе не должен был прозвучать:
– Ты тоже считаешь, что мне пора бросить поиски?
Собственный голос показался Винни чужим. Спину будто окатило холодным ветром с улицы, хотя дверь магазина была закрыта.
– Я считаю, что мое мнение ничего не изменит, – неожиданно мягко произнес Виктор. – Ты уже давно перестал на него опираться.
– Это все, что ты мне скажешь?
– Если тебе еще нужна крышка для проигрывателя, то она у меня в комнате.
Винни вскинул голову, от удивления позабыв о страхе встретиться с Виктором взглядом. Радужная пружинка, конец которой он не успел поймать, вытянулась до пола и, выпав из его руки, с тихим хлопком собралась в цилиндр.
– Ты ее сохранил? Она же треснула.
– Заказал новую на случай, если передумаешь. Все как-то не получалось отдать, так что я начал складывать в нее журналы по домоводству. Уверен, ты знаешь, где искать.
Отпив кофе из чашки, Виктор встряхнул газету и вновь погрузился в чтение – или, во всяком случае, сделал вид. Винни продолжал неверяще смотреть на него. Конечно, он знал, где искать, ведь раньше в отсутствие уборщика заходил в его комнату гораздо чаще, чем того требовала необходимость. Он делал это не потому, что его будоражило нарушение негласного запрета, – просто это святилище, наполненное энергией Виктора, внушало невероятное спокойствие. С самого детства Винни казалось, что Виктор всесилен. Что стоит только попросить его, и он без труда вылечит от любого недуга, прогонит всех ночных тварей, а если нужно, убьет и реально существующих врагов одного за другим. В действительности это было не так. Виктор был старым и слабым – как сейчас, так и десять лет назад. Но жизнь показала, что в близком окружении Винни он был единственным настоящим взрослым.
Значит, Виктор был в курсе его тайных визитов. Вновь почувствовав себя глупым ребенком и обрадовавшись этому чувству, Винни поднялся с дивана и направился в темный коридор за вельветовыми шторами. Дошел до дальней двери справа, распахнул ее, опустился на колени перед креслом-качалкой Виктора и вытащил из-под него прозрачный контейнер, набитый скучными потрепанными журналами. С усилием перевернул его и, увидев сверху свое имя, выгравированное золотым курсивом, ощутил, как внутри вспыхивает что-то теплое и щемящее, еще не до конца утраченное. Все это время его единственный подарок на двенадцатилетие находился здесь. Винни должен был догадаться. Привязанность Виктора к людям, вещам и местам тоже не бросалась в глаза, какой бы глубокой и всеобъемлющей ни была. Заметить ее мог только очень хороший сыщик.
Столики у палатки с хот-догами не протирали целую вечность, а после дождя на некогда белом пластике остались грязные лужицы, в которых плавали ошметки салфеток и хлебные крошки. Но Тейт не был брезглив. Расположившись на таком же мокром стуле, он дожевывал свиную сосиску в датской булочке, запивая ее колой. Перед ним, раскрытый на странице с киноафишей, лежал забытый кем-то журнал. Тейт изучал один из постеров, на котором брутального вида мужчина и женщина с зелеными волосами, прикрывая друг друга, целились в инопланетян из навороченных пушек.
– Что это? – незаметно подкравшийся сзади Люк склонился над журналом.
Тейт грубо оттолкнул его. Ничуть не обидевшись, Люк протер рукавом пальто сиденье соседнего стула и плюхнулся на него.
– В киноманы заделался?