Еще он в очередной раз доказал свою невероятную способность располагать к себе людей, которым по всем законам логики не должен был понравиться. Меньше чем за неделю он сумел провернуть этот трюк с Тейтом, а теперь вполне успешно проделывал то же самое с Эрлом и Джейсоном. Если Эрла было не так и сложно уболтать, то Джейсон в этом смысле был крепким орешком. Но Винни, начав с пояснений за свой прикид, каким-то образом раскрутил его на разговор о музыке – кто бы мог подумать, что Джейсон окажется меломаном. И вот уже минут двадцать Винни общался с ним со свойственной ему фамильярностью, за все это время умудрившись схлопотать всего один удар под дых, да и тот скорее предупредительный. Джейсон даже немного повеселел.
Конечно, природное обаяние Винни не могло спасти ни его самого, ни Тейта от неминуемой расплаты, но все же было что-то непостижимое в том, что с ним вообще разговаривали. Причем не сказать, чтобы Винни прилагал для этого особые усилия – он просто накидывал доводов в поддержку суждений Джейсона, в промежутках торгуясь в своей привычной приятельски-деловой манере. Тейту, которому прилетало за каждое неосторожное слово, оставалось только в изумлении за этим наблюдать.
– Слушай,
– Кто, Маккартни?
Джейсон, который только что слез со стола и отошел, чтобы понаблюдать за партией в пул, обернулся. На лице его было написано едва ли не умиление.
– Да нет – Тейт. Я заплачу и накину сверху за моральный ущерб. Не сразу, возможно, зависит от суммы, но все будет – назовите срок.
– Не, чувак, так не получится. Я-то, может, и не против, но вот Люк уж очень расстроился. Правда, Люк?
Прицеливающийся в шар Люк метнул в Тейта хмурый взгляд:
– Правда.
Что ж, Тейт и в самом деле обошелся с ним довольно жестко – все лицо Люка опухло и пестрело кровоподтеками. То и дело он прикладывал к глазу мешочек со льдом. Поражало, что он вообще был в состоянии держать в руках кий.
– Понимаю, я бы тоже расстроился, – заключил Винни. – Но, может, вы хотя бы расскажете, что конкретно собираетесь с нами делать? А то время идет, я начинаю волноваться…
Джейсон усмехнулся. Он никогда не спешил с возмездием именно потому, что знал, в какое состояние может вогнать человека ожидание.
– С тобой – ничего такого, что нельзя пережить. А вот насчет твоего приятеля не уверен. Что нам с ним делать, Люк?
Люк ударил по красному шару, планируя отправить в лунку зеленый, но попытка не увенчалось успехом.
– Да убить его на хрен, – выплюнул он в раздражении.
– Это вряд ли, – примирительно проговорил Джейсон. – Но отрезать ему что-нибудь не повредит. Может, пару пальцев. Или все. Что-то мне подсказывает, что набрасываться на людей при таком раскладе будет уже не так весело. Как считаешь, Эрл, сможет он драться без пальцев? Хотя нет. Без целой кисти?
Эрл, тоже следивший за игрой, лишь безэмоционально покачал головой, все еще наполовину розовой из-за не до конца отмывшейся краски. За него ответил Патрик – затычка в каждой бочке, – допивающий второй стакан скотча:
– Ну, если приделает к культе крюк или автомат, как в «Грайндхаусе»…
– Или вилку, – пробормотал Винни, явно не думая, что его услышат, но Джейсон услышал и одобрительно всхрюкнул. Винни воспринял это как сигнал к продолжению переговоров. – Окей, сойдемся на компромиссе. Раз на меня у вас планы не такие глобальные, то, может, наказание Тейта вы поделите между нами двумя? Тогда можно будет просто нас обоих побить и никому не придется ничего отрезать.
Джейсон и Эрл, переглянувшись, рассмеялись. Даже разбитые губы Люка тронула едва заметная улыбка. Тейт закатил глаза, недоумевая, почему Винни все еще не заткнули рот какой-нибудь обоссанной тряпкой. Впрочем, это было не единственное, что вызывало у него недоумение. Главным образом он не мог понять, что Винни вообще здесь делает. У него не было для этого никаких причин, ведь Тейт даже не был его другом. Он был кем-то потенциально полезным и теоретически мог из благодарности согласиться на еще какие-нибудь эксперименты над своей памятью. Но разве это стоило того, чтобы вламываться в бильярдную и предлагать Джейсону себя отметелить?
С точки зрения Винни, может быть, и стоило: ради своей матери он был готов на многое. В это объяснение Тейту было гораздо проще поверить, чем в то, что его собственная судьба могла быть кому-то не безразлична. Но, даже если Винни действовал из корыстных побуждений, это говорило лишь о том, что та женщина, Пайпер, его не заслуживала. С какой стороны ни посмотри, Тейту никак не удавалось подогнать Винни под свои худшие ожидания. Это выбивало его из равновесия. Разрушало правила, которым рефлекторно подчинялся его выдрессированный рассудок.