– На кой черт ты приперся? – зашипел он, когда все карлитосы собрались вокруг бильярдного стола в другом конце комнаты и перестали обращать внимание на своих пленников.
– Это вместо спасибо? – Винни подвигал руками, проверяя, насколько крепко он связан – еще как крепко, Нюня был специалистом по части морских узлов. – Знаешь, тебе бы не помешало поработать над навыками общения. Может, реже влипал бы в такие истории.
– Я не просил меня спасать!
Тейт никак не мог подавить обвиняющие интонации в голосе, хоть это и было нечестно: Винни не знал, как долго он приучал себя ни на кого не рассчитывать. Какой простой и понятной стала его жизнь, когда из нее исчезли ожидания.
– А что я должен был делать? – возмутился Винни. – Ты бы видел, с какими глазами Агнес ко мне прибежала! Кстати, поздравляю. Не знаю, что у тебя за методы, но они, походу, работают.
– Ради нее стараешься? Еще недавно ты утверждал, что она тебе никто.
– Я не пойму, ты бы предпочел, чтобы я оставил тебя на растерзание кучке головорезов?
– Почему бы и нет?
– После того как ты вступился за дорогого мне человека? – Винни заерзал на стуле в безуспешной попытке устроиться поудобнее. – Серьезно, Тейт, за кого ты меня принимаешь?
Как раз потому, что мнение о Винни у Тейта сложилось вполне определенное, ему и было так погано.
– Ну и чего ты добился? – проворчал он уязвленно. – Теперь нам обоим хана.
– Только потому, что кто-то не может отличить верх от низа!
– Объяснил бы сразу, почему это важно, а не напускал на себя загадочность!
– То есть накосячил ты, а виноват я?
– Да пофиг уже!
Обсуждать здесь больше было нечего, поэтому оба замолчали. Тейт с сожалением подергал наручник, не понимая, почему так глупо радуется тому, что оказался в еще худшем положении, чем час назад. Он должен был злиться. Должен был изнемогать от жажды разорвать что-нибудь или кого-нибудь на куски. Ведь Винни, сам того не зная, его подставил. До его фееричного появления Тейт обдумывал варианты побега – например, он мог бы незаметно вывихнуть большой палец, чтобы высвободить руку, но теперь эта затея потеряла смысл. Развязать Винни он бы не успел, пришлось бы его бросить, а поступить так Тейт не мог. «Потому что так не поступают», – прозвучало в голове, и Тейт усмехнулся, свесив голову на грудь.
Он должен был злиться, но не злился. У него просто не получалось. И в тот момент, когда карлитосы окружили его в подземном переходе неподалеку от блошиного рынка, он тоже не смог вызвать в себе это бодрящее чувство – может быть, потому и не отбился. Их было четверо, а злости в Тейте едва хватило бы на двоих.
– Ну, как вы тут?
Выиграв у Нюни, который выглядел так, будто вот-вот расплачется – впрочем, так он выглядел всегда из-за необычного расположения бровей, – Люк подошел и, встав рядом с Винни и Тейтом в позу инквизитора, стал переводить с одного на другого насмешливый взгляд.
– Как на курорте, – заверил его Винни. – Только есть очень хочется. Может, уже свершите свою месть и разойдемся?
– Пока рано, я должен настроиться, – улыбнулся Люк почти дружески. После выигрыша настроение у него слегка улучшилось. – Но могу вмазать тебе разок в качестве аперитива. Если не терпится.
– Да нет, я, пожалуй, дождусь основного блюда.
– Твое право. Ну, а ты?
Люк положил ладонь Тейту на плечо. С его стороны это было довольно смело, учитывая, что одна рука Тейта была свободна, а стул не прикреплен к полу. Впрочем, у Люка были основания полагать, что Тейт будет вести себя благоразумно. Тот уже успел прикинуть возможные выходы из ситуации в новых обстоятельствах, и вывод оказался неутешительным: его сила и ловкость не безграничны. А предпринимать что-то, не будучи уверенным в результате, не хотелось, как и зря злить людей, еще не решивших, убивать его или нет. Так что сценарий, в котором обломки стула использовались в качестве оружия, Тейт приберег на крайний случай.
– Не проголодался?
– Нет.
– Значит, на вас не заказываем. Эрл, звони в «Корлеоне»! Твоя очередь проставляться.
Усевшись в кресло так, чтобы держать Винни и Тейта в поле зрения, Люк завел с Патриком долгий эмоциональный спор о том, нужны ли в пицце ананасы. Пытка ожиданием продолжилась. Морщась от боли в местах, куда пришлись самые сильные удары, Тейт развлекал себя изучением окружающей обстановки. Бильярдная утопала в полумраке – подсвечивались только столы, за которыми шла игра, и барная стойка. Взгляд Тейта скользил по подвешенным за ножки бокалам, бутылкам дорогого алкоголя на полках и оленьим рогам в углублении в стене над камином.