– Еще немного? – ухмыльнулся Люк, подходя к мужчине вплотную. – Да ты оборзел! Ну что ж, давай договоримся. Дам тебе столько дней, сколько ты выдержишь моих ударов без нытья!
С этими словами он кулаком врезал мужчине по почкам.
Сидя на ступеньках пожарной лестницы, Тейт слушал сонную тишину Сквозного переулка и зябко потирал плечи. К вечеру резко похолодало, но он все же не решился остаться в магазине всякой всячины, хотя сначала зашел и даже послонялся какое-то время возле стеллажей. Однако старый уборщик так сверлил его взглядом из-за прилавка, что Тейт не смог больше это терпеть. Его и без того одолевало странное волнение, совсем не свойственное человеку, привыкшему проводить время в ожидании. Может быть, потому, что Тейт впервые не знал, чего именно ждет.
Он мог только догадываться по обрывкам фраз, что рыжеволосая голова Винни хранит ценные знания, умело замаскированные под фантазии городского чудилы. Было ли это так на самом деле? Или Тейту просто хотелось верить, что у тайн, окружавших его с самого детства, есть разгадка? Тейт злился на себя за то, что не может просто отпустить свое прошлое. Здравый смысл подсказывал, что от Винни и любых аномалий лучше держаться подальше. Но прошлое, состоящее из одних вопросов, – это дверь, которую невозможно закрыть. Ты можешь не смотреть на нее и делать вид, что ее не существует, но она будет медленно приближаться к тебе изо дня в день и однажды, распахнувшись за твоей спиной, затянет тебя обратно в логово твоего личного неубитого чудовища.
Как нелепо, что для Тейта этим чудовищем был Бенджамин. Он совсем не выглядел пугающим, когда Тейт впервые его встретил. Худой болезненный мальчик на заднем сиденье машины, уткнувшийся в игровую приставку. Когда Тейт подсел к нему и дверь захлопнулась, Бенджамин поднял свои оленьи глаза, кажущиеся огромными из-за толстых стекол очков, и тонким цыплячьим голосом пролепетал: «Мама говорит, ты особенный». Тейт дружески улыбнулся ему. Почему-то эти слова вселили в него веру, что всем его горестям пришел конец. Без сожаления и даже почти что с гордостью смотрел тогда Тейт на других детей, столпившихся у приютских ворот. Забавно. Эти дети, может быть, так и выросли с чувством зависти к нему, уехавшему вместе с его новыми родителями на их дорогой машине. И до сих пор думают, что быть особенным – это хорошо.
Непрошеные воспоминания отогнало бодрое посвистывание Винни. Выплыв из сумрака и увидев своего нового знакомого, почти превратившегося в ледяную скульптуру, он встал, опершись на сложенный зонт, как на трость:
– Ты чего тут торчишь? Холодно же.
Тейт лишь подул в замерзшие ладони.
– Виктор спугнул? – догадался Винни и одобрительно улыбнулся, заметив у его ног упаковку с шестью банками пива «Бад лайт». – А на тебя можно положиться! Жаль, не «Леонардз блюз».
Тейт метнул в Винни испепеляющий взгляд.
– Ах да, – тот притворился, будто только что о чем-то вспомнил. – Оно же не продается в этом измерении. Интересно, как же ты тогда умудрился его попробовать?
Взгляд Тейта стал еще жестче. Не обращая на это ни малейшего внимания, Винни перешагнул через пиво и с беззаботным видом стал подниматься по лестнице.
– Идем! – скомандовал он через плечо.
– Куда?
– Скоро узнаешь. Поторопись, нам еще надо успеть затащить диван на крышу.
– Диван?! – сразу подскочил Тейт. – На хрена?
– Я же говорил, сегодня особенная ночь.
– Может, ты уже объяснишь, что это значит?!
Винни обернулся, осуждающе цыкнув:
– Какой же ты нетерпеливый, Тейт! Ладно, раз ты настаиваешь, испорчу тебе сюрприз. Сегодня, мой бритоголовый друг, мы с тобой будем наблюдать одно редкое природное явление. Если можно так выразиться.
– А конкретней? – прошипел Тейт.
– А конкретней, – Винни обнажил зубы в зловещей улыбке, и глаза его загадочно сверкнули в темноте, – двоелуние!
Многие назвали бы Винни романтиком, но, вообще-то, это было далеко не так. Винни не любил широкие жесты и пустые фантазии, не заслушивался пением птиц поутру и не предавался меланхолии, сидя у окна в дождливую погоду. Ему нравилось все простое и приземленное: городские сплетни, бульварные романы и вредная еда. Нравилось уставать, с утра до ночи бегая по делам, а в свободную минуту пить кофе в придорожной кофейне или слушать в музыкальной лавке старые рок-группы. Тайны ему тоже нравились, это бесспорно. Сам факт, что в мире еще так много непознанного, подпитывал в Винни его неукротимый оптимизм, но в то же время он терпеть не мог бессмысленное хождение вокруг философских вопросов вроде «Кто я?» и «В чем смысл жизни?». «Я – завидный парень с лучшей в мире прической», – считал Винни. А смысла в жизни нет.