Пайпер всегда следила за тем, чтобы у него были друзья. Винни не сразу понял, что это не было проявлением заботы с ее стороны – ей просто было удобно, когда он переключал внимание на кого-то другого. Но она сама была причиной того, что он больше не мог этого делать. Раньше Винни щедро раздавал свое внимание всем подряд – он охотно знакомился с людьми и всем без исключения нравился. Для него не составляло труда распахнуть душу навстречу кому-то, кого он только что встретил на заправке или у кассы в супермаркете. Он преподносил всего себя на ладони так же легко, как дышал. Трудности начинались позже, как только наступала пора прощаться. Это всегда происходило очень неожиданно и именно тогда, когда Винни начинал испытывать потребность в ком-то еще. В самый неподходящий, самый окрыленный момент Пайпер открывала дверь в его комнату и говорила: «Собирайся, мы уезжаем. Кажется, я нащупала кое-что интересное!»
Когда она «нащупывала кое-что интересное», они просто садились в ее дряхлый синий пикап, облепленный линялыми наклейками, и уезжали. Машина утробно рычала, как прирученный тигр, намекая, что в любой момент может отдать концы, но всегда находила силы увезти их сначала в один город, потом в другой. Пикап неумолимо катился все дальше и дальше, а за ним тянулась длинная вереница из обрубленных связей, нарушенных договоренностей, неслучившихся дружб. И с каждым новым отъездом в душе Винни будто что-то мельчало. Понемногу отмирала какая-то важная ее часть, отвечавшая за чувство привязанности, пока не стерлась в тонкую нить, соединявшую его с тем человеком, который был в его жизни постоянно. Иногда, если Пайпер надолго покидала Винни, эта нить натягивалась так сильно, что резала изнутри. Но сколько бы шрамов ни оставляла, по крайней мере, она никогда не рвалась.
Возможно, все это не было бы так больно, если бы только Пайпер научилась не внушать Винни ложных надежд. Но каждый раз, когда они приезжали в очередной безымянный город и парковались возле очередного дешевого отеля с горящим знаком «свободные номера», Пайпер спрыгивала на асфальт, поднимала на лоб солнцезащитные очки и, оглядевшись, уверенно заявляла: «Думаю, здесь мы задержимся!» Когда она так говорила, внутри становилось одновременно зябко и жарко, будто кто-то подул на тлеющий уголек.
Поначалу Винни позволял себе надеяться. А однажды и в самом деле поверил, что в его жизни что-то изменилось, – когда у кокер-спаниеля маминой новой знакомой по подработке родились щенки и Винни разрешили оставить одного при условии, что он сам будет с ним возиться. Как будто это могло быть ему в тягость. В тот год Винни страстно увлекся Дэвидом Боуи, поэтому предсказуемо назвал щенка Лайзой Джейн. Странно, но сейчас он уже почти не помнил, как Лайза Джейн выглядела. Даже не сказал бы наверняка, какого цвета была ее шерстка. Но зато он хорошо запомнил, как она вечно норовила ткнуться мордой ему в лицо и каким мокрым и холодным был при этом ее нос. А еще – как счастливы они были заполучить друг друга. Приятнее всего было крепко обнять Лайзу Джейн и чувствовать себя центром ее вселенной. Ни до ни после никто не демонстрировал Винни свою любовь так яро и так беззастенчиво. Привыкнуть к этому оказалось удивительно легко.
Конечно, Винни понимал, что собака – не гарантия дома. Что, вероятно, рано или поздно ему вновь придется уехать. Но он не думал, что это случится так скоро, и уж точно представить себе не мог, что ему запретят взять Лайзу Джейн с собой. Что и ее он должен будет оставить позади, как что-то временное и малозначимое.
Пожалуй, это было худшее расставание из всех – к нему Винни тоже не успел подготовиться. Однажды он вернулся домой из поездки на водопады, в которую почти насильно был отправлен с местным туристическим клубом, и обнаружил, что Лайза Джейн исчезла. «Не переживай, я пристроила ее в хорошие руки», – сказала Пайпер, наспех складывая в чемодан какую-то старомодную водолазку. Впоследствии она называла то, как отреагировал Винни, «тем эпизодом». «Тот эпизод», говорила она, который закончился приездом копов. Когда полицейские прибыли на вызов соседей, Винни в номере отеля уже не было. Зато там обнаружились одна разгневанная женщина, куча битого стекла на полу и развороченные чемоданы.